Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

— Ты уверена? — выдавливаю я, голос звучит грубее, чем хотелось бы. — Это... вся стая. Секс со всеми четырьмя истинными партнерами во время цикла течки начнет окончательно закреплять узы.

Черт. Я звучу как Чума.

— Я знаю, — она придвигается ближе, достаточно близко, чтобы я почувствовал жар, исходящий от её кожи. — Но я устала делать крошечные шаги. Устала бояться того, чего хочу. А я хочу помочь так, как считаю правильным.

— О-о, — умудряюсь прохрипеть я, сердце колотит по ребрам, потому что, судя по всему, я далеко не такой крутой и самоуверенный, как думал. Что, в общем-то, не новость. Я вообще не мастер изящных речей. — Призрак может не... — начинаю я, но она обрывает меня взглядом.

— Он согласится, — говорит она с абсолютной уверенностью. — Ему это нужно. Мне это нужно, — она оглядывает меня: мои нахмуренные брови, напряжение в плечах, темные круги под глазами. — И я почти уверена, что тебе это тоже нужно.

Всё мое тело реагирует на её слова так, будто она только что коснулась меня руками. То, как она видит меня насквозь, видит всех нас — это, честно говоря, пугает.

— Нужно, — признаю я, слова ощущаются сырыми и грубыми в горле.

Улыбка Айви мягкая, но понимающая; она тянется вверх, чтобы обвести пальцем синяк на моей челюсти, оставшийся после драки с Призраком.

— Ты заботишься о всех остальных, Тейн. А кто заботится о тебе?

Вопрос на мгновение выбивает меня из колеи.

— Я в порядке, — отвечаю я на автомате, ответ капитана.

— Лжец, — шепчет она, но в этом нет обвинения. Только понимание.

Я наблюдаю, как она встает, чтобы заказать завтрак, а мой разум лихорадочно прокручивает то, что может принести сегодняшний вечер. Призрак вернется сломленным и опустошенным, пойдет она с ним или нет. И каким-то образом эта яростная маленькая омега верит, что сможет собрать его по кусочкам.

Черт возьми, я и сам почти в это верю.

Глава 53

ВИСКИ

Я зажат с нулевым пространством для ног за рулем нашего арендованного компактного внедорожника, как чертова форель в консервной банке с сардинами, и наблюдаю за входом в больницу в бинокль, который купил на заправке двадцать минут назад. Качество дерьмовое — всё выглядит так, будто под водой, — но, по крайней мере, я смогу разглядеть Валека, когда он наконец выйдет из этих автоматических дверей.

И, твою мать, ну и злой же у него вид.

Его белые волосы ловят полуденное солнце, как маяк, но над ним висит грозовая туча, которую видно даже отсюда. Он спорит с каким-то здоровым шатеном в пекарском фартуке, который идет за ним следом, размахивая руками так, словно пытается успокоить бешеного волка.

— Это его брат? — бормочу я, настраивая бинокль. — Они вообще не похожи. Прямо-таки полные противоположности.

Чума ерзает на пассажирском сиденье.

— Существует такое понятие, как усыновление, Виски. Не у всех общая ДНК с семьей.

— Ага, но ты посмотри на них, — я протягиваю ему бинокль. — Валек смотрит на братишку-пекаря так, будто хочет зарезать его и засунуть в гребаный пирог. Это не особо похоже на братскую любовь.

Чума презрительно морщит нос. Без одной из своих фирменных хирургических масок он выглядит более раздраженным, чем обычно. Отчасти поэтому он и не в духе. Ему приходится вдыхать микробы прокатной машины.

— Ты просто мастер слова, — бормочет он, забирая бинокль со своей обычной чопорной аккуратностью, словно я мог заразить его своими крестьянскими микробами. Он подстраивает их до идеала, прежде чем наконец сфокусироваться на нашей цели.

— Язык их тела... интересен, — признает он. «Интересен» на языке Чумы означает «какого хуя».

Шатен — бета-кондитер по имени Калеб, если верить постам фанатов, которые мы отслеживали, и которые окрестили его «Папочка-пекарь», что бы это, блять, ни значило, — в явном разочаровании вскидывает руки и идет к побитой «Хонде», видевшей лучшие десятилетия. Валек смотрит ему вслед, сузив свои серебристые глаза в щелки.

«Хонда» Калеба с кашлем заводится и тащится с парковки, оставляя Валека стоять там, как ледяную статую. Примерно через минуту он направляется к своей машине — гладкому черному седану. Арендованному, судя по рамке «Carl's Rentals» вокруг номера.

Зовите меня, блять, Шерлок Холмс.

— Он выдвигается, — без необходимости говорю я, уже заводя наш внедорожник. Двигатель проворачивается с хрипом прокатной тачки, от которого я начинаю скучать по своему байку. Бедная Хогзилла, покойся с миром (по кусочкам), благодаря рестлинг-матчу Тейна и Призрака на парковке.

— Держись позади, — инструктирует Чума, будто я никогда раньше ни за кем не следил. — Нам не нужно, чтобы он...

— Я знаю, как, блять, следить за людьми, мам.

— Учитывая твою тонкость во всех остальных сферах жизни, прости, что сомневаюсь.

Я выезжаю с нашего места, оставляя три машины между нами и седаном Валека, когда мы вливаемся в поток. Полуденное солнце отсвечивает от всего подряд, мешая смотреть, но я без труда отслеживаю эту черную тачку. Она движется сквозь обычные машины, составляющие остальной трафик, как акула среди ярких рыбешек.

— Как думаешь, куда он едет? — спрашиваю я, барабаня пальцами по рулю.

— Откуда мне это знать?

— Не знаю, используй свой мегамозг. Сделай обоснованное предположение.

Чума устало вздыхает.

— Судя по направлению, либо обратно в аэропорт, либо...

— Погоди, — всё тело Чумы напрягается, его бледные глаза следят за чем-то, чего я не вижу. — Он проверяет зеркала. Постоянно.

— И что?

— И то, что он уже знает, что мы за ним следим. Иначе зачем? — голос Чумы падает до того ледяного тона, который означает, что дерьмо вот-вот станет реальным.

— Да как он мог...

Стоп-сигналы Валека вспыхивают на долю секунды, а затем черный седан рвется вперед, пересекая две полосы движения так, что вокруг начинают гудеть клаксоны и визжать шины.

— БЛЯТЬ! — я бью по газам, и внедорожник рвется вперед с грацией пьяного носорога. — Держись!

Чума хватается за ручку страха.

— Не упусти его!

— А что я, по-твоему, пытаюсь сделать?! — рычу я, борясь с рулем, пока мы на слишком большой скорости входим в поворот. Внедорожник опасно кренится, и на секунду мне кажется, что мы перевернемся, но каким-то чудом остаемся на четырех колесах.

Седан Валека уже на три квартала впереди, петляет в потоке так, словно он из утробы матери выехал прямо на гоночный трек. Он проскакивает на желтый свет, у которого нет шансов остаться желтым к тому моменту, как мы до него доберемся.

— Проскакивай, — говорит Чума.

— Ты серьезно?

— ПРОСКАКИВАЙ!

Я переключаю передачу, давлю на газ, и внедорожник пролетает под светофором ровно в