Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва

Я моргнула. Кирр тихо захихикал, настораживающе так.

— Лэксар, успокой мое сердце, — выдавила из себя. — А зачем они летят сейчас?

Ари прыснул со смеха. Мириш как-то подозрительно схватился рукой за грудь и обернулся на меня. А всем известно, кто в последнее время у моей мамы и отца в любимчиках ходит.

Я поймала его взгляд.

— Лэксар, — голос Мириша дрогнул. — Говори как есть.

— Ну, брат, на тебя тоже информация пришла. Я заглянул, кто твоя жена. Стал заполнять ее документы на гражданство. Всплыл статус сироты, да еще и место рождения — станция странная, на картах ее координат не было. Я пошел к Эвану. Он показал все теу Розе. Выяснилось, что это даже по меркам Солнечной системы очень страшное место. Ну и было решено, что, цитирую: «Бедная девочка просто не может остаться без свадьбы». В общем, ее уже заочно удочерили, гардероб скупили. Свадебное платье висит в комнате Ками рядом с ее нарядом. Сложнее было добыть размеры, но я справился. Хорошо, что у твоей красавицы Мириш был один привод на Юпитере. Там снимали ее мерки для пошива робы. Сколько там твоя мелкая хулиганка отсидела? — он захохотал.

Ясмин, бедная, стала красная как рак.

— И за что сидела? — раздался осторожный вопросик со стороны диспетчеров. Все та же любопытная особа с басовитым голосом.

Ясмин и вовсе лицо руками закрыла.

Все напряженно ждали ответ.

— Я должен это зачитать, — громогласно объявил Лэксар. — Я такую формулировку впервые вижу, и думаю, второго раза в моей жизни не будет. Так вот, гордитесь, женщины! «Злонамеренное отбитие первичных мужских половых органов до сине-бордового цвета за несанкционированную попытку вступить в интимную связь в общественном месте без на то вслух озвученного желания», — он прочитал это на одном дыхании.

Повисла пауза. Тихие шепотки и осторожное: «Так почему привод оформили, а не наградили?»

— Вот не поверите, у меня возник тот же вопрос, поэтому я направил запрос на Юпитер, — Лэксар откровенно хохотал. — Или пусть дают четкую формулировку, за что назначили 180 часов общественных работ, или снимают привод и выплачивают моральную компенсацию в размере 60 гал на ее счет, номер которого я им любезно предоставил.

Ясмин перестала краснеть и подалась вперед.

— И заплатят? — несмело уточнила.

— Уже, — голос зятя дрожал от смеха. — 120 перевели с просьбой забыть все как страшный сон. В связи с этим у всей семьи к тебе, Ясмин Шори, один вопрос…

— А чьи первичные органы отбила-то? — перебила его диспетчер. — Мне нужно знать, я тоже слетаю и отобью.

И снова смех, на этот раз женский.

Всем было весело, кроме Мириша, тот недовольно сопел. Видимо, злился, что за его жену подленько отомстил Лэксар, а не он.

— Так, все замечательно, но все ведь понимают, что языками лучше не болтать об услышанном, — вмешался в веселье Маэр.

— Конечно, дар орш Свер, мы и о вас никогда никому ни словечко. Вы же нас знаете.

Он фыркнул.

— Ну, я точно знаю, лично каждого при устройстве на работу пробивал, — мило напомнил диспетчерам Лэксар.

— Мы ни-ни, и вам это известно, исдар орш Мрок, и только по тому, что и вам про нас было что рассказать. И мы вам благодарны за молчание.

Хм… Видимо, там тоже скелеты в шкафу имелись. Да и не стал бы Лэксар болтать, если бы женщины не были надежными.

Они тихо отключились.

Ари и Мириш направляли клипер на арендованную нашей семьей посадочную платформу.

— Кстати, Лэксар, — Маэр снова поднял голову. — У нас плюс два пассажира. Нужно оформить.

— Имена? — раздалось в ответ.

Я обернулась и заметила, как испуганно вздрогнул молчавший все это время Отан. Каре крепко схватила его за запястье.

— Семейная пара, Отан и Каре Эште, — Маэр размял шею и откинулся на кресло капитана. Перед ним горела тусклой подсветкой траектория посадочного коридора.

— Угу… — Лэксар забормотал. — Документы хоть какие-нибудь есть? Муж, понятно, хрон. Паспорт спрашивать не стоит. Если и есть, то липа, на коленке нарисованная. А женщина?

Все дружно уставились на Каре, и она покачала головой.

— Нет у них ничего. В чем были, в том и сорвались с нами, — ответил за нее Маэр.

— Ну, нет, так будет, — слышно было, как Лэксар что-то печатает. — С Нумом сам поговорю, он оформит мужчину как носителя крови хронов. Единственное условие — невыездной. Если очень нужно будет, то покидать планету нелегально. Согласны?

Отан закивал. Моргнул и, видимо, сообразив, что его не видят, выдавил из себя:

— Да-а… — Он таким испуганным выглядел в этот момент.

— И бояться меня не нужно. Я полукровка. Стабилен. И логово здесь не устраиваю. Жену успокой…

Услышав замечание, я перевела взгляд на Каре. Она сидела побелевшая и, кажется, не дышала.

— Так, имена я внес. Пока оформляю документы, будут числиться как наши дальние родственники. Поживете пока у… — он выдержал паузу. — Хм…

— Даген сдает комнату, — не отрываясь от пульта, пришел ему на помощь Ари. — Можно и в долг договориться. Братец будет не против. Ему просто одному скучно. Мы с Риме по вахтам мотаемся, а он невыездной.

— Ну, все, проблема решена, — Лэксар снова громко чем-то щелкнул. — Счастливого прибытия. Побежал я к остальным… Встретимся через несколько минут.

— Что? — хором прокричали и я, и Маэр, и Мириш…

Да поздно. Связь оборвалась.

* * *

Я стояла в ожидании, пока откроется внешний люк, и откровенно пряталась за Маэра.

Нет, трусихой не была, но что-то настроение Лэксара мне совсем не понравилось. Неудивительно, что рядом обнаружила и Ясмин.

Та и вовсе готова была заползти обратно в каюту Мириша и не покидать ее до конца своих дней. За нами на магнитной доске скрывалась Белла. Но тут понятно — знала, что за красивые сказки о безопасных гонках ей прилетит от дяди, то есть моего папы. А тот в гневе весьма тяжел. Каре и Отан и вовсе из соседнего отсека выглядывали, наверное, опасались, что у нас здесь все же логово.

В общем, смелыми были лишь Маэр, Кирр, Мириш и Ари.

Они и стояли на выходе.

Тяжелые металлические створки разошлись и замерли. Я осторожно выглянула из-за спины Маэра и невольно икнула. Там стояла вся семья, вот прямо вся! И все они дожидались нас.

— Ой ей, — выдохнула Белла, приподнявшись на доске. — Хорошо, что это по твою душу, Ками.

— И по твою, сестренка, — я фыркнула.

— Ну, прибыли, — Маэр обернулся на нас. — На выход.

Он явно веселился.

— Что ты