Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Фамильяр тут же материализовался перед моим носом.

— Чего разорался? Нервный ты какой-то... Тебе бы валерьяночки попить, — ехидно произнес фамильяр и хихикнул в кулак.

— Быстро, облети здание, закрой все двери и окна, проверь, чтобы всё было заперто, и никто не мог покинуть помещение, — скороговоркой произнес я. — Я закрою магический контур здания, но мне нужно время, и за эти несколько минут никто из эльфов не должен выйти на улицу в таком состоянии.

— А если они начнут ломиться в двери магией до того, как ты контур замкнешь?

Я нервно взъерошил рукой волосы.

— Ты умеешь создавать какие-нибудь иллюзии? Ты же владеешь какой-то магией.

— Ну... да, могу. Простые, но...

— Тогда при необходимости сделай так, чтобы дверь, в которую ломится эльф, казалась ему стеной, — перебил я.

— О, это весело! А ты умеешь развлекаться, хинкалик!

Я возмущенно рыкнул на такое обращение, но Морф уже растворился в воздухе.

В следующий миг я вздрогнул, когда меня вдруг взяла за грудки эльфийка из местной охранной гильдии и с диким взглядом заорала на меня на весь зал:

— Брандт! А ведь мои туфли совсем не удобные! Почему я их ношу? Почему?!

Взгляд у нее был совершенно сумасшедший, да и вряд ли она отдавала отчет своим словам и действиям.

— Э... Я не знаю, мисс Цвирэ́ль, — осторожно произнес я, пытаясь отцепить от себя эльфийку, но та впилась мертвой хваткой, и ее острые наманикюренные коготочки грозились процарапать меня даже через ткань рубашки.

— А кто должен знать?! Кто-о-о?! — вопила она, потряхивая меня, как тряпичную куклу.

Да что б вас всех!..

— Он должен знать! — подскочила ко мне Еления и указала эльфийке на Дэлара, кутающегося в шторы. — Спросите его!

Цвирэль тут же меня отпустила, и я с благодарностью глянул на Елению. Но та смотрела не на меня, а на дверь, в которую «упорхал» генерал-бабочка, и смотрела Еления с выражением человека, только что увидевшего, как законы физики взяли отгул.

Я же матерился про себя всеми диалектами Искандера, Геросса и еще на парочке древних языков. Древние вообще любили крепкие словечки, какие мы сейчас даже не используем. Наверняка эти дивные нелитературные речи придумали Древние, попавшие в ситуацию вроде моей, и которым остро не хватало простых ругательств. Вот как мне сейчас.

Потому что ну вашу ж гнилую тьму, какого Маргса здесь вообще происходит?!

Пустырник, в Чаше Единения, на священном рождественском ретрите...

Я с тоской посмотрел на одну даму, которая сняла все свои драгоценности и начала раздавать их статуям в зале, объясняя: «Вам тоже нужно сиять, бедные застывшие души!». А вон, в углу, кто-то просто лег на пол и завел душераздирающую песню о тоске картофелины, закопанной слишком глубоко. Краси-и-и-иво так пел, надрывно.

Полный мрак!

Я со стоном огляделся, пытаясь осознать масштаб бедствия. Тоскливо глянул на капитана мостовой стражи, которая собрала все подушки и соорудила гигантское гнездо посреди зала, куда зазывала всех со словами:

— Собирайтесь, птенцы мои! Скоро вылупимся в новый мир! Нам будет тепло и уютно!

М-да... Ритуал плодородия превратился в психоделический фестиваль, «духовное очищение» шло полным ходом, но слегка-а-а не в том ключе...

С уст Елении слетел нервный смешок при взгляде на Дэлара, который начал пытаться вылизывать себя, как кот.

Я бы тоже рассмеялся, если бы не осознавал, что весь этот цирк — сугубо наша вина. И если мы сейчас не возьмем ситуацию под контроль, то к утру весь Геросс узнает, что «искандерские варвары опоили эльфийскую знать зельем и устроили Маргс знает что в особняке лорда Элиндора». Ну и дорога в Геросс нам будет обоим заказана.

— Попробуй задержать эльфов в зале. Кого можешь — аккуратно усыпи, а я бегу замыкать магический контур, — быстро произнес я и пулей ринулся прочь из зала, искренне надеясь, что он выстоит без меня несколько минут.

Особняк лорда Элиндора был довольно большим, так что на замыкание магического контура ушла аж четверть часа. Я метался по особняку, молясь, чтобы никто из аристократов не успел телепортироваться, но, к счастью, все они были не в состоянии вспомнить о телепортации и воспользоваться ею. К входной двери я подоспел вовремя, потому что ее героически защищал Морф, не пуская еще одного эльфа с генеральскими погонами наружу. Эльф отчаянно сопротивлялся и размахивал мечом, желая вершить правосудие над всеми подряд, но я вовремя огрел несчастного усыпляющими чарами по голове, а потом, кряхтя и возмущаясь, оттаскивал эльфа в пустую комнату и укладывал того баиньки на ближайшую найденную кушетку.

— А магией чего его не левитируешь? — не понял Морф моих потуг.

— Боюсь случайно разбудить конфликтующим чарами, — пояснил я и перешел к тонким манипуляциям над памятью сладко сопящего эльфа.

Отоспится и будет свежим-довольным. В отличие от меня, потому что пока я закончу всех усыплять и корректировать всем память, то буду выжатым лимоном ближайшие пару дней минимум, судя по всему.

Я оставил Морфа дежурить у выхода из особняка, а сам вернулся к Елении и нервно дернул глазом, оглядывая ритуальный зал, вернее то, во что он превратился. Нет, сам зал был на месте, выстоял и дождался моего возвращения, вот только несколько эльфов ожесточенно лупили по подушкам ножками от стульев или просто кулаками, перья летели во все стороны. Учитывая, что эльфы при этом выкрикивали что-то невразумительно-яростное, антураж был весьма вдохновляющий.

— Что они делают? — сдавленным голосом спросил я.

— Изгоняют из себя демонов, — вздохнула Еления, которая стояла у входа и хмуро смотрела на эльфов.

— Чего?!

— А еще, по их выражению, они занимаются «экологичным выплеском наружу накопившейся негативной энергии». И просят им не мешать, пока они «находятся в потоке», чтобы «вновь быть в ресурсе», а то они «слишком далеко отлетели», и им теперь «необходимо заземлиться». Это всё цитаты с их слов, если что.

— Пока они тут все такие в потоке и ресурсе, мы с тобой — в полной заднице, — проворчал я, с восхищением наблюдая за тем, как леди Итилиэль дубасит по несчастной подушке.

Судя по ее воинственным орам, она изгоняла из себя не просто демона, а самого дьявола. И откуда только столько экспрессии и негатива в столь хрупкой милой женщине с ангельской внешностью?

— Всё пропало, да? — упавшим голосом произнесла Еления, обнимая себя за предплечья. — Меня теперь