Альфа волк - Кэролайн Пекхам

по Данте. Ты бы видел его в форме Штормового Дракона. Он такой же большой, как этот, его чешуя цвета самого глубокого океана, а когда он поднимает в небо бурю, это похоже на… magia, — прошептала она, и я вопросительно покачал головой. — Магия, — перевела она.

Она двинулась вперед, забралась мне на спину и устроилась у основания моей шеи. Она провела руками по моим чешуйкам, и из нее вырвался тихий вздох изумления.

— Клянусь звездами, в последний раз я была так близко к Драконьей форме Лайонела, когда он охотился на меня, когда я кое-что украла у него. Брат Роари отвлек его… это было… блядь… та ночь всегда будет преследовать меня.

Я издал что-то похожее на умиротворяющее мурлыканье — лучшее, что я мог предложить ей в тот момент, и она погладила меня по шее успокаивающими движениями. Сегодня я собирался показать ей все свои силы. Я собирался наконец исполнить ее желания. Я внимательно наблюдал за ней и догадывался, чего она жаждет. Так что я собирался стать ее идеальной влажной мечтой, и она растает, как снеговик в микроволновке, когда я закончу ее ублажать. Но прямо сейчас пришло время до смерти напугать кое-кого и подарить Розали поездку всей ее жизни, прежде чем я подарю ей, ну, вы поняли, поездку всей ее жизни.

Я взлетел в небо, и Розали с восторгом прижалась ко мне, когда я поднялся выше и поплыл над лесом, взмахивая крыльями в поисках фейри, которых можно было бы напугать. Когда я увидел Итана и его стаю, я ухмыльнулся и на бесшумных крыльях спикировал к ним, пока они бежали по лугу. Моя тень окружила их, и Итан оглянулся через плечо, яростным лаем оповещая свою стаю. Стая оглянулась на меня, заскулила в тревоге и набрала скорость, когда я издал рев, от которого во все стороны полетели пузыри и посыпались на их шерсть. Итан замедлился, его глаза сузились, словно он понял, кто я, и он щелкнул челюстями, когда его пара с хохотом упала мне на спину.

Я начал делать круг по всему Двору Ордена, от холодной тундры до раскаленной пустыни, где отдыхали Немейские Львы. Роари смотрел на нас в своей золотой форме Льва, его темная грива и огромный размер выделяли его среди остальных. Львицы ухаживали за всеми львами, кроме него. Он сидел один, свернувшись калачиком на камне под солнцем, и, когда он смотрел, как мы проплываем мимо, клянусь, его маленькая кошачья мордочка хмурилась.

Я облетел скалистые холмы, где Медведи любили проводить время среди Орденов предпочитающих норы, таких как Кроты и Кролики, а затем взмыл обратно в лес. Я тяжело приземлился на утес, с которого открывался вид на водопад, и Розали соскользнула с моей спины. Я превратился в Гарпию, кожа нижней части моего тела была покрыта бронзовой броней, так что я не был совсем голым, и сложил за спиной свои такие же бронзовые крылья. Кроме этого, я был самим собой. Но ненадолго.

— Это было потрясающе, — сказала Розали, присев на скальный выступ, с которого открывался вид на бурлящий внизу бассейн. Я сел рядом с ней, взял ее руку в свою и поднес ко рту. Я пососал каждый из ее пальцев, затем просунул свои между ними и положил наши руки на свое колено.

Она облегченно рассмеялась и посмотрела на меня.

— Зачем ты это сделал?

— Потому что ты на вкус как Рождество. И Хэллоуин. И Пасха. И Новый год. Вообще все праздники. Но в основном Рождество. Это мой любимый. Хотя… я никогда не праздновал его по-настоящему. То есть, праздновал, но не традиционным способом. Однажды мне заплатили за то, чтобы я вломился в дом под Рождество и убил жившего там парня. Все было украшено, как замок Санта-Клауса, и после того, как я убил парня в его постели, я открыл все подарки его семьи и представил, каково это — быть ребенком, проснувшимся в рождественское утро. Это был отличный день.

— Клянусь солнцем, Син, — вздохнула Розали. — А как же его семья?

— По счастливому совпадению, жена ушла от него накануне вечером и забрала детей с собой. Я знал об этом, потому что всю ночь ждал снаружи, пока охранники поменяются сменами, чтобы у меня была возможность проникнуть внутрь. Он продавал детей грязным людям в далекие королевства. Так что… — Я пожал плечами.

— Мне нравится, что ты убивал только плохих фейри, — сказала она, и я улыбнулся.

— Да, конечно, Джером выбирал их для меня, но я узнаю жестокое зверье, когда вижу их. Я умею распознавать себе подобных, котенок, — промурлыкал я, и она прикусила губу, наклонившись ко мне. О, мой маленький пудинг любит это, не так ли?

— Я из твоего рода? — с любопытством спросила она, и я нахмурился, покачав головой.

— Нет, сладкая, ты лучше, чем я. Лучше, чем большинство других. Ты вообще лучший тип из всех существующих.

Она поджала губы, глядя на водопад, и, о, черт возьми мои лунные сиськи, неужели на ее щеках появился румянец? Я подался вперед, провел языком по ее щеке, чтобы ощутить жар ее плоти, и она слегка хихикнула.

Когда я отстранился, она повернулась ко мне и провела горячим языком по моей щеке, а затем переместила свой рот к моему уху.

— Мне нравится твое безумие. А тебе нравится мое?

— Да, — прохрипел я, уже возбужденный до предела, мой член стоял как стрела, торчащая из глаза мертвеца. — Хочешь приготовить со мной безумный пирог? В рецепт входят два горячих фейри, водопад и мой палец в твоей заднице.

— Син, — фыркнула она.

— Что? В прошлый раз тебе понравилось. — Я оскалился, а она ухмыльнулась, повернулась, чтобы снова посмотреть на вид, и испустила долгий вздох. От ее выражения у меня сердце завязалось узлом, как слишком тугой шнурок, и я нахмурился, пытаясь понять, что она сейчас чувствует. Обычно меня никогда не волновало, что чувствуют люди. Меня это не касалось. Но Розали затронула меня. Я проводил много времени, наблюдая за ее чертами, гадая, какое у нее настроение, почему она смеется, дуется или хмурится. — Иногда мне хочется превратиться в жука и проползти в твоем ухе до самого мозга, чтобы узнать, что там происходит, — пробормотал я.

Она издала вздох веселья.

— Ты можешь просто спросить, знаешь ли.

Я подумал об этом и кивнул.

— Хорошо, я спрашиваю.

Она не повернулась, чтобы посмотреть на меня, продолжая задумчиво хмуриться, чем вызвала мой интерес.

— Я думаю, что… возможно, это последний раз, когда мы сюда приходим.