Запомните нас такими - Шеридан Энн

заключен прямо здесь, в этом маленьком телефоне, и тот факт, что он держался за него, что он нуждался в нем в те мрачные годы после смерти Линка, говорит о многом. Ной всегда был всем моим миром, но, видя, какой я была для него, я только сильнее хочу бороться.

Я хочу такого будущего с ним, я хочу жить, я хочу построить дом и завести семью с миллионом маленьких Ноев, бегающих вокруг, потому что ничто другое не сделало бы меня счастливее.

Не успеваю я опомниться, как до моей первой процедуры остается всего два часа, и я обнаруживаю, что сижу в постели с новым вдохновением.

— Что ты делаешь, милая? — Спрашивает мама, отрываясь от книги, когда я достаю свой ноутбук.

Глупая улыбка растягивает уголки моего рта, когда я открываю чистый документ. Тепло разливается по моей груди, заставляя меня осознать, что, несмотря ни на что, со мной все будет в порядке, потому что Ной рядом.

— Ничего, — бормочу я, почти стесняясь этого. — Просто хотел кое-что записать.

— Хорошо, — говорит она, снова утыкаясь в книгу.

Только мне этого недостаточно, я не могу просто двигаться дальше, ничего не сказав, и ловлю себя на том, что отдаю старый телефон Ноя.

— Взгляни на это.

Мама берет телефон из моих рук, и когда она смотрит на экран, видя все невероятные воспоминания из моего детства, нежная улыбка растягивается на ее лице.

— О боже. Я не знала, что он хранил все это, — бормочет она, прокручивая фотографии одну за другой, смеясь и вздыхая в нужное время. — Ты всегда была так дорога ему — солнце на всем его небосклоне. Он никогда не переставал смотреть на тебя так.

— Я знаю, — говорю я, мои щеки краснеют.

— Однажды он женится на тебе, — говорит она мне так, словно это уже высечено на камне.

Моя улыбка становится шире, и, не зная, что на это ответить, я сосредотачиваю свое внимание на пустом документе передо мной и начинаю писать.

— Зои Эрика Джеймс, — говорит он, не смея отвести от меня глаз, пока мягкий весенний ветерок треплет мои волосы, развевая каштановые пряди вокруг лица. — Ты выйдешь за меня замуж?

45

Зои

Мой взгляд опускается на телефон, я в миллионный раз перечитываю сообщение Хоуп, не зная, как реагировать.

Хоуп: Земля пухом живым мертвецам? Ты все еще жива? Где ты была? Я начинаю беспокоиться о тебе. Люди разговаривают, удивляются, почему тебя здесь нет, и поверь мне, это некрасиво!

Прошло больше недели с тех пор, как я в последний раз показывалась в школе, и до сих пор я была Хоуп ужасной подругой. Я ни словом не обмолвилась о своем диагнозе и не объяснила, почему меня не было в школе. Не говоря уже о тех полутора неделях до моего диагноза, когда я была всего лишь призраком, бродившим по школе. Она писала мне несколько раз в течение недели, проверяя, появлюсь ли я, но я не ответила ни на одно из них. Я не знаю, что сказать, но мое молчание заставляет меня чувствовать себя дерьмовым человеком.

Сегодня пятница, а я уже два с половиной дня нахожусь взаперти в этой клинической тюрьме. Если не считать того, что я на самом деле прохожу химиотерапию, все было не так уж плохо. Я устала, меня тошнило, и я время от времени спала.

Доктор Санчес заверила меня, что это все действие лекарств, но я хотела бы знать наверняка. Мне не стоит ожидать чуда после всего лишь одного раунда.

Хейзел живет здесь с той секунды, как закончила школу. Мои четыре стены скучны, но она сделала своей жизненной миссией сделать мою комнату уютной. Она принесла вещи из дома и занята тем, что расставляет их по моей комнате, и я должна признать, что ее маленькие штрихи действительно помогают. Это меньше похоже на тюрьму, а больше на дом вдали от дома.

Было бы лучше, если бы у меня был друг, который мог бы написать мне, когда дела пойдут плохо. Кто-то, кто понял бы и не давил на меня, когда мне нужно было перевести дух. Конечно, у меня есть Ной и моя семья, но иметь друга — это совсем другое дело.

Затянув Хоуп во все это... Мы все еще новые друзья, и я прошу от нее многого. Она не подписывалась на то, чтобы быть подругой больной девочки. Все, чего она хочет, — это пережить выпускной год, не будучи чьей-то развлекательной игрушкой. Но, с другой стороны, даже после того, как я рассказала ей обо всем, что произошло в младших классах, она осталась со мной, не заботясь о том, что это сделает ее изгоем.

Она была мне хорошим другом, когда я больше всего в этом нуждалась, так каким же человеком я была бы, если бы сорвалась с места и убежала, когда стало трудно? Я должна ей все объяснить, и тогда, я полагаю, именно она сможет решить, подписывается ли она на это. Я не прошу ее быть здесь круглосуточно или быть моей системой поддержки. Мне просто нужен друг, который заставит меня улыбнуться, когда станет тяжело.

Уже зная свой ответ, я быстро набираю ответ и нажимаю отправить, прежде чем даю себе шанс передумать.

Зои: Ты можешь встретиться со мной сегодня днем? Я тебе все расскажу.

Хоуп: Ну, это было расплывчато...

Хоуп: Но я полагаю, что да. У тебя дома?

Зои: Вообще-то, нет. Центр лечения рака.

Я отправляю ей ссылку с адресом, и в ту секунду, когда нажимаю отправить, у меня начинают дрожать руки.

Хоуп: ЧТО ЗА ХУЙНЯ НА САМОМ ДЕЛЕ???? Почему я встречаюсь с тобой в центре лечения рака? Это как-то связано с тем, что у тебя в детстве был рак? Потому что как будто... фуууууух!

Зои: Ты придешь?

Хоуп: Да. Буду там через час.

Следующий час проходит в смятении эмоций: страха, нервозности, беспокойства и непреодолимой потребности постоянно ходить в туалет. Почему всякий раз, когда я нервничаю, мне вдруг постоянно хочется в туалет? Это смешно.

Медсестра Келли обходит мою палату, охая и ахая вместе с Хейзел по поводу того, как она обставила мою палату, прежде чем проверить мои показатели и убедиться, что со мной все в порядке.

— Как ты себя чувствуешь сегодня днем? — спрашивает она, записывая что-то в моей карте.

— Просто устала, — отвечаю я ей, ничем не отличаясь от миллиона других вопросов, которые