Запомните нас такими - Шеридан Энн

Каждые двадцать минут заставлять ее делать хотя бы несколько глотков, даже если это означает, что вам откусят голову. То же самое касается питания, хотя эта задача была немного сложнее, особенно в дни химиотерапии.

Зои как раз допивает воду маленькими глотками и возвращает мне бутылочку, когда входит доктор Санчес, и она сразу же сжимает мою руку, как будто это ее единственный спасательный круг. Ее глаза расширяются и наполняются надеждой, хотя я вижу, что в глубине них плавает сомнение.

Мы уже знаем, как это будет происходить.

— Пожалуйста, скажите мне, что есть хорошие новости, — умоляет Зои, ее голос уже срывается.

Доктор Санчес смотрит на Зои, и разбитое сердце в ее глазах говорит нам именно то, что нам нужно знать. Зои всхлипывает, прежде чем доктор произносит хоть слово, и мы наблюдаем, как она садится в изножье кровати Зои, нежно сжимая ее ногу.

— Мне жаль, Зои, — говорит она ей страдальческим тоном. — Результаты твоих анализов крови подтвердили, что этот курс химиотерапии не был успешным. В твоем костном мозге все еще высокое количество лейкозных клеток, что, к сожалению, означает, что у тебя еще нет ремиссии.

Зои плачет и поворачивается ко мне, утыкаясь лицом в мою грудь, пока я обнимаю ее, опасаясь худшего, пока слова доктора повторяются в моей голове.

Химиотерапия не помогла. Ей не становится лучше.

Эрика плачет, уткнувшись в ее руки, а Хейзел бросается в объятия отца, плача так, как будто уже потеряла ее.

— Что будет дальше? — Спрашиваю я, будучи единственным среди нас, у кого хватает сил озвучить единственный вопрос, который вертится в голове у каждого из нас.

Доктор Санчес одаривает меня теплой улыбкой, но она не касается ее глаз.

— Прежде всего, нам нужно дать телу Зои немного отдохнуть. Организм человека может выдержать только столько химиотерапии за один раз. У нее будет несколько недель на восстановление, затем мы доставим ее обратно, чтобы начать второй курс химиотерапии в более высокой дозировке.

— Большую дозировку? Значит ли это, что эффект будет более интенсивным? — Спрашивает Эрика со страхом в глазах, зная, сколько страданий пережила Зои в этом первом раунде, но быть более сильной? Черт! Я не знаю, хватит ли у Зои сил выстоять. Этот раунд разорвал ее в клочья.

— Да, — говорит доктор Санчес с сожалением, кивая. — Это будет более интенсивно. Ее лейкемия протекает очень агрессивно, и за последние пять недель она показала, что не собирается сдаваться без боя. Лейкозные клетки развиваются быстрее, чем ожидалось, поэтому мы должны быть готовы к этому. Также есть большая вероятность, что в течение следующих нескольких недель фазы выздоровления раковые клетки начнут распространяться. Поэтому мы попросим Зои приходить на регулярное тестирование. Важно, чтобы мы внимательно следили за любым возможным прогрессированием ее рака, чтобы при необходимости вносить коррективы в план лечения.

— Что произойдет, если это не удастся? — Спрашивает Зои, ее голос приглушен моей рубашкой.

— Затем мы начинаем рассматривать альтернативные варианты, — говорит доктор Санчес.

Отец Зои качает головой, словно не в силах понять, о чем идет речь.

— Но... Если она провалит следующий курс химиотерапии и ее рак продолжит распространяться, будет ли у нее время или силы хотя бы попробовать эти альтернативные методы лечения? — спрашивает он, и в его тоне слышится выворачивающий наизнанку страх. — Химиотерапия явно не сработала на этот раз. Так почему бы не попробовать эти альтернативные маршруты уже?

Черт. Я даже не хочу думать о том, что это могло бы означать, если бы следующий раунд провалился.

Доктор Санчес качает головой.

— На данный момент химиотерапия по-прежнему является лучшим шансом Зои побороть это. Я знаю, что нужно многое принять, и это разрушительная неудача. Тем не менее, мы по-прежнему уверены в плане лечения Зои. Просто нам предстоит пройти немного более длинный путь.

Мой живот скручивает от беспокойства, но я держу себя в руках, крепко сжимая Зои в объятиях, моя рука блуждает вверх-вниз по ее руке.

Тяжелая тишина заполняет комнату, пока мы все перевариваем то, что было сказано, и что это значит для Зои. Доктор Санчес встает, прижимая к груди блокнот.

— На данный момент, Зои, ты можешь идти домой и немного отдохнуть. Я свяжусь с твоими родителями завтра и сообщу обновленный график лечения, а пока, ты знаешь, я всего в одном телефонном звонке. Если у тебя есть какие-либо вопросы, беспокойство или сомнения, не стесняйся обращаться ко мне. Будь то быстрый звонок или тебе нужно заскочить на прием.

Зои кивает, опустошение затуманивает ее мягкие зеленые глаза.

— Спасибо вам, — бормочет она.

Доктор Санчес делает шаг вперед и снова сжимает ее ногу.

— Я знаю, это ошеломляет, Зои, но мне нужно, чтобы ты сохранила свой боевой дух. Потрать следующие несколько дней на то, чтобы погрустить, выбрось все это из головы, затем напомни себе, насколько ты сильна. Однажды ты уже пережила это и прошла свой первый раунд. Когда ты вернешься через несколько недель, ты будешь готова и с правильным настроем победить эту штуку. Я знаю, ты сможешь это сделать, Зои.

Она заставляет себя слегка улыбнуться, но разбитое сердце побеждает, и она снова сдается.

— Я буду готова, — обещает ей Зои.

С этими словами доктор Санчес быстро переговаривается с родителями Зои, в то время как Келли заходит попрощаться, хотя пройдет совсем немного времени, и мы увидим ее снова. Эрика помогает Зои встать с кровати, и ее отец быстро подбегает к ней, обнимая ее за талию, чтобы помочь выдержать ее вес, и меня пронзает жесточайшая ревность. Я пообещал ей, что всегда буду тем мужчиной, который подхватит ее, когда она упадет.

Вместо этого я хватаю ее сумки, и, прежде чем успеваю опомниться, она возвращается в машину своих родителей, направляясь обратно в Ист-Вью. Это долбаный долгий день, наполненный всепоглощающей грустью, огорчением и беспомощностью, и к тому времени, когда наступает ночь и Зои засыпает в моих объятиях, укрывшись в своей постели, я едва могу дышать.

Убедившись, что у нее есть все необходимое, я выскальзываю из-под нее, прежде чем натянуть одеяло ей до подбородка, согревая ее и наблюдая, как она уютно устраивается на подушке. Когда она вот так спокойно спит, трудно понять, как рак пульсирует в ее теле и отравляет ее изнутри.

Чувствуя, что начинаю ломаться, я тихо пересекаю комнату Зои и выскальзываю в коридор, закрывая за собой дверь, прежде чем сбежать по лестнице и направиться прямо к черному ходу. Едва я делаю шаг в ночь, как падаю на колени, хватая ртом воздух,