Запомните нас такими - Шеридан Энн

когда она держит тюльпан у себя на коленях, и с этими словами я ослабляю хватку на куртке и расстегиваю вырез рубашки, прежде чем заглянуть вниз и увидеть большие глаза, смотрящие на меня в ответ.

— Давай, — говорю я, и широкая улыбка растягивается на моем лице, когда новенький котенок Зои взбирается прямо мне на грудь и высовывает голову из выреза.

Зои ахает, ее глаза расширяются, когда ее котенок смотрит на нее в ответ, и они встречаются взглядами друг с другом. В ту же секунду, как они это делают, планеты словно выстраиваются в ряд, и котенок выпрыгивает прямо из-под моей рубашки и карабкается по кровати, не останавливаясь, пока не оказывается мурлыкающим на коленях Зои.

— Срань господня, — выдыхает Зои, подхватывая крошечное создание на руки, слезы наворачиваются на ее прекрасные зеленые глаза. — Как ты узнал? Я всегда хотела рэгдолла (порода кошек).

— Зо, — смеюсь я, пристально глядя на нее. — Я знаю о тебе все, что только можно. Я был там по меньшей мере в десяти различных случаях, когда ты умоляла своих родителей об этом, а потом имела дело с последствиями, когда они говорили «нет».

Она улыбается, прекрасно понимая, о чем я говорю, но улыбка быстро исчезает, когда она снова переводит взгляд на котенка.

— Спасибо, — говорит она. — Я люблю его, но... Может быть, мои родители были правы, сказав "нет". Что, если я не... Ну, ты знаешь, кто будет...

— Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом, — говорю я ей. — Я уже обсудил это с твоими родителями и поговорил с Хейзел. Она говорит, что если это случится, а это большое если, потому что этого не произойдет, тогда она позаботится о нем.

— Правда? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. — Я действительно стану мамой котенка?

— Да, Зо. Ты мамочка котенка.

Сияющее возбуждение, которое светится в ее глазах, — лучшее, что я когда-либо видел, и, обняв котенка, она наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим в жадном поцелуе, и я, не колеблясь, целую ее в ответ. Только ее глаза расширяются, и она быстро отстраняется.

— О, черт. Я не должна целовать тебя, — она паникует, ее рука поднимается и вытирает мои губы, но я качаю головой, опуская ее руку.

— Ты действительно думаешь, что небольшая химиотерапия помешает мне поцеловать мою девушку? — Спрашиваю я, притягивая ее обратно и давая ей именно то, чего она хотела. К черту химиотерапию. Если меня от этого затошнит, я справлюсь с этим, но ничто не помешает мне показать моей девочке, как сильно я ее люблю. Я сопротивлялся во время ее первого раунда, но, увидев ее такой, я только показал, насколько короткой может быть жизнь, и я хочу прожить ее в полной мере.

Она поднимает маленького котенка, прежде чем поднести его прямо к своему лицу, безусловная любовь уже сияет в ее влажных глазах.

— Не плачь, детка, — умоляю я ее.

— Я ничего не могу с собой поделать, — говорит она мне. — Не думаю, что когда-либо в жизни я была так счастлива, кроме того времени, когда я с тобой.

Я улыбаюсь ей в ответ, мне безумно нравится видеть ее такой. Затем, пытаясь удержать себя от чрезмерных эмоций и задаваясь вопросом, сколько у меня может быть шансов снова сделать ее такой счастливой, я встаю и начинаю вытаскивать из карманов необходимые вещи для котенка.

Котенок наблюдает за мной, как ястреб, разглядывая игрушки, которые я раскладываю на кровати, более чем готовый начать гоняться за ними по комнате Зои. Я добавляю к куче угощения и переносную миску для еды и воды, удивляясь тому, сколько дерьма мне удалось втиснуть в карманы.

— Срань господня, — говорит Зои, разглядывая все это. — Где я должна все это спрятать?

— Тебе решать, Зо, — говорю я ей. — Я могу забрать ее домой сегодня вечером и привезти обратно утром или...

— Черт возьми, нет, — говорит она, нахмурив брови и выглядя потрясенной моим предложением. — Какой бы я была мамочкой, если бы позволяла тебе забирать мою малышку каждую ночь? Она останется здесь, со мной.

— Ты уверена, детка? Я знаю, тебе не нравится нарушать правила, а держать домашних животных в таком месте, как это, определенно против правил. Доктор Санчес не позволит.

Зои ухмыляется.

— Может быть, тебе, но когда я расскажу всем о терапевтической кошечке и скажу ей, какими счастливыми она сделала бы всех своих пациентов, она не сможет сопротивляться. Кроме того, я не собираюсь афишировать, что она здесь. Я буду прятать ее так долго, как смогу.

— Значит, она собирается спать с тобой под одеялом? — Спрашиваю я, немного ревнуя.

— Угу, — ухмыляется Зои. — Но не удивляйся, если тебе позвонят посреди ночи и попросят приехать и забрать нашу кошку.

— Наша кошка?

— Угу, — бормочет Зои, ее взгляд так сильно сосредоточен на крошечном комочке пуха у нее на коленях, обожание сияет в ее прекрасных зеленых глазах. — Ты мой человек, Ной. Так что, если это маленькое милое создание — моя малышка, это означает, что по умолчанию ты её папочка.

— Ах, черт.

Зои смеется и поднимает котенка, рассматривая его с глубоким вниманием.

— Хммм, думаю, я буду называть тебя Элли.

Мои брови хмурятся, я понятия не имею, откуда она взяла это имя.

— Элли? — Спрашиваю я.

Зои широко улыбается.

— Из записной книжки, — говорит она мне, как будто я уже должен был догадаться об этом. — Ной и Элли. У меня уже есть мой Ной, но мне нужна Элли, чтобы завершить набор.

Я качаю головой, тяжело вздыхая, когда сажусь рядом с Зои на ее кровать, протягиваю руку, чтобы убрать ее ноутбук в безопасное место, прежде чем притянуть ее в свои объятия, пока она крепко прижимает к себе маленькую Элли.

— Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Сейчас лучше, — признается она. — В основном это был дерьмовый день. У меня появилась новая соседка, а стены тонкие, как бумага. Все, что я смогла услышать за весь день, — это то, как легко, по ее мнению, было пройти курс химиотерапии. Я почти готова войти туда и засунуть ногу ей прямо в задницу.

— Настолько плохо, да?

— Хуже, — бормочет она. — Ей также нравится прокручивать TikTok с максимально увеличенной громкостью.

— Тебе нужно продержаться всего две недели, а потом ты уйдешь отсюда, — напоминаю я ей, зная, что мои слова абсолютно не помогают ей почувствовать себя лучше в ее ситуации.

Зои тяжело вздыхает, прежде чем протянуть руку и откинуть волосы с лица, только когда ее рука убирается, она задыхается от ужаса, ее глаза расширяются. Моя