Во власти чувств - Эмилия Вон

Она выдернула ладонь.

– Тебе нужно уйти, пока никто не заметил.

Адриана сделала безуспешную попытку обойти меня. Я снова схватил ее за руку. Осторожно, чтобы не причинить боль, прикрыл ей рот ладонью и отошел назад, скрывая нас за колонной.

– Только не кричи. Мы просто поговорим, обещаю, принцесса.

Адриана пыталась вырваться, пока я вел ее к двери в дальней комнате. А когда она поняла, что освободиться не получится, укусила меня, как дикая кошка. Мне пришлось убрать руку и остановиться.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она. – Если они узнают, что ты здесь, тебя убьют.

Я вновь схватил ее за руку и потащил уже к ближайшей двери.

– Алессио, послушай меня! – не унималась Адриана.

Открыв дверь, я заглянул в комнату и, убедившись, что никого нет, вошел туда, потянув Адриану за собой.

Помещение оказалось небольшим архивом. Полки высотой до потолка были забиты книгами. В воздухе комнаты ощущалась затхлость, но не настолько сильная, чтобы жаловаться.

Мы остались наедине. Бретелька платья упала с плеча Адрианы, щеки девушки порозовели, губы сияли от блеска. Верхняя часть лица была скрыта под маской, но омут ее глаз кружил голову, обещая стать моей погибелью. Они напоминали болото, обрамленное влажной зеленью.

– Что ты творишь? Как ты вообще сюда попал? – спросила Адриана. Она казалась взволнованной.

Мы стояли так близко, что я чувствовал сладковатый парфюм и ее собственный запах. Стоило сделать лишь один шаг вперед – и я завладел бы ее губами.

Я сбросил маску на пол, чтобы Адриана могла видеть мое лицо.

– Я облажался. Чертовски сильно. – Застыла пауза. – Надо было рассказать все с самого начала, а не тянуть время в поисках подходящего момента, потому что он никогда бы не наступил.

– Алессио, – покачала она головой.

– Ты обещала выслушать меня, так сделай это.

Я видел в ее глазах сомнение, а страх быть пойманными лишь укреплял его. Однако Адриана кивнула, давая разрешение продолжить.

– Я приехал в Чикаго и вступил в Каморру с единственной целью, которая стала смыслом моей жизни после смерти отца. Убежденный, что месть – лучшее решение, я придумал план, в котором основной мишенью был твой отец. – Я сделал паузу, чтобы Адриана смогла переварить услышанное.

Выражение ее лица изменилось.

– Как ты можешь быть уверен в этом?

– Теперь я не уверен ни в чем, принцесса.

– Тем не менее ты решил, что он или я заслуживаем мести. – Она смотрела на меня с болью в глазах, голос дрожал.

– Ты никогда в этот план не входила. Клянусь, у меня не было намерений похищать тебя и использовать в своих целях. Я никогда бы не причинил тебе боль, принцесса. Никогда. Поверь мне.

Адриана не отстранилась, когда я медленно шагнул к ней. Но ее глаза блуждали по моему лицу, пытаясь найти хоть что-то, что подсказало бы ей, лгал ли я.

– Все, что случилось с твоей мамой, – не моих рук дело. Я не убийца, Адриана, и никогда не хотел быть им. Твой отец должен был сейчас сидеть в тюрьме за убийство моего отца. Это единственное, чего я хотел.

Ее глаза наполнились слезами, и мне захотелось стянуть маску с ее лица, но было еще рано. Нижняя губа подергивалась, но Адриана все еще сдерживала слезы.

– Мы существуем. Я и ты никогда не были планом. Мы просто случились. Каждый момент, слово и действие были реальны. Я не вел грязных игр и не пытался устроить вендетту. – Я сделал еще шаг. – Поверь мне, принцесса.

– Я верю тебе.

Облегчение разошлось по телу приятным теплом, как только смысл ее слов дошел до сердца. Тяжкий груз свалился с плеч. Черт возьми, хотелось плакать от счастья! Дыра в моей груди срасталась.

Я потянулся к маске, чтобы снять ее и заключить мою девочку в объятия, осыпать поцелуями, но она не позволила. Ее рука легла на грудь, останавливая меня.

– Я верю, что ты не хотел причинять мне боль. И во все остальное. – Ответ давался ей с трудом.

Я видел, как ей тяжело было бороться с самой собой. Она опустила глаза и произнесла слова, которые выбили почву у меня из-под ног:

– Но этого недостаточно.

Недостаточно? Какого черта?

Она это не всерьез.

– Принцесса, послушай. – Я снова попытался снять эту чертову маску, но ее ладонь твердо лежала на моей груди, не подпуская к себе. Сдавшись, я убрал руку. – Я понимаю, нам еще многое предстоит решить, и ты мне не доверяешь так, как хотелось бы. Но у нас все впереди. Я выбрал тебя вчера, я выбираю тебя сегодня и выберу тебя завтра. Потому что я люблю тебя.

Слова, вырвавшиеся с такой легкостью, нависли над нами в этом затхлом помещении. Адриана резко подняла округлившиеся глаза и посмотрела на меня сквозь слезы. Она вновь изучала мое лицо в поисках какого-либо знака, подтверждающего ее сомнения. Но я не лукавил. Я был честен с ней и с собой. Я любил ее.

До нее я не знал, что значит любить кого-то. Но Адриана научила меня, сама того не зная. С ней я испытал не только любовь, но и страх, волнение, спокойствие, гармонию, счастье. Она показала, каково это – чувствовать столько эмоций одновременно. С ней дни стали яркими, а не казались черным пятном, как было раньше, до нее. Одиночество забылось, потому что если и не рядом, то в мыслях Адриана была постоянно.

– Я так сильно люблю тебя, принцесса.

Мне хотелось повторять это снова и снова, до тех пор, пока с лица не исчезнет испуг и слезы не перестанут течь по щекам. Было желание утешить ее, забрать ее боль.

Я наклонился и прижался своим лбом к ее. Наши пальцы переплелись, а свободная рука легла на ладонь, все еще удерживающую меня на достаточном расстоянии.

– У нас все получится. Просто доверься мне.

– Мы не можем, – сказала Адриана, качая головой.

– Я все исправлю, детка. Обещаю. Только дай нам шанс.

Спокойный вздох нарушил тишину, и на секунду показалось, что она сдалась. Но Адриана оттолкнула меня и обошла, остановившись за спиной.

– Нет никаких нас, Алессио! И не будет! Ты думаешь, что мой отец убил твоего! Ты ненавидишь его и мою семью, а значит, и меня…

Адриана направилась к двери, но я пошел следом, не позволяя ей вновь скрыться.

– Это ложь.

Я приблизился к ней вплотную. Она не смотрела на меня. Ее глаза блуждали по рядам книжных полок, губы сжались. Адриана скрестила руки на груди, отчего та казалась еще пышнее.

Боже, сохрани мой