Танец с огнем - Весела Костадинова

— Я почти полюбил тебя, — признался он низким, хриплым голосом. В этих словах не было ни угрозы, ни насмешки — только тяжелая, горькая искренность. — Странно… Обычно я редко ошибаюсь в людях. Но с первого взгляда на тебя я почувствовал между нами связь. Очень странную… но прочную. Как будто мы уже давно знали друг друга…. Ты спросила, любил ли я когда-нибудь? Однажды уже была женщина, будившая во мне эмоции… но она умерла. Я убил ее — если ты хочешь знать.

Живот свело от боли — Дана сразу поняла о ком именно говорит Марат.

— Она была чем-то похожа на тебя, — продолжил он. — Знаешь, такая бледная копия, намеки, очертания тебя, Алена. И меня тянуло к ней. Я даже женился на ней, берег ее от самого себя, от своей сути. Но чем дольше за ней наблюдал, тем больше понимал, что ошибся. Принял тень за человека. В отличие от тебя в ней не было огня…. Ты полыхаешь даже сейчас, Алена.

Он смотрел на свои окровавленные руки.

Дана почувствовала, как во рту разлилась горькая слюна. Она облизнула разбитые губы и процедила с холодной горечью:

— Так, может, это ты и загасил ее огонь?

Слова повисли в воздухе тяжелым, удушливым дымом. В камине громко треснуло полено, выбросив сноп ярких искр. Оранжевый свет на мгновение осветил лицо Марата, сделав глубокие морщины и свежую рану на виске еще резче.

— Нельзя погасить того, чего нет, — наконец, ответил он. — Сейчас, глядя на тебя, любимая, я эту разницу вижу отчетливо. Она была пустой… пустоцвет… ни любви, ни детей не смогла мне подарить…. А вот ты — могла бы. У нас были бы сильные дети, Алена.

Дана рассмеялась ему в лицо.

— А твой сын, Марат? Куда бы ты сына дел?

Тот равнодушно пожал плечами.

— Если бы ты подарила мне ребенка — я сделал бы так, как ты хочешь. Захотела бы — наш малыш стал бы единственным. Да, Алена, не надо на меня так смотреть, в этом мире выживают сильнейшие. Надька была слабой и тупой, Дана, моя первая жена — слабой пустышкой. А вот ты… ты даже сейчас сильна…

На глаза выступили слезы, правый жгло невероятно.

Марат пересел на кровать и приложил к распухшей стороне свое холодное полотенце.

— Все еще можно изменить, Алена, — прошептал он. — Понимаешь? Ты едва не убила меня, это правда, но даже этим показала, что способна на то, о чем другие даже думать боятся…. — горячее дыхание обжигало. — Давай начнем с начала…. Спустимся вниз, избавимся от суки, уедем…. У меня все готово, Алена, наш дом… убежище….

— И ты бросишь все, что у тебя здесь есть?

— Меня ничего не держит, — хрипло отозвался он. — Это место мы уничтожим. Поверь, даже сейчас я многое могу. Просто надо переждать…. Я почти понял, кто ведет охоту на меня…. Вот никогда бы не подумал, — усмехнулся он, — но у обгорелого ублюдка действительно хорошие связи…. Да и Фурсенко…. Зол как черт. Но это ничего не значит, Алена. Я уже знаю, как их переиграть, нужно только время. И ты рядом…. я понимаю твое состояние сейчас. Ты в шоке, ты не понимаешь…

— Все я прекрасно понимаю, Марат, — перебила она повернув голову к нему. И горько рассмеялась. — Ты связь чувствуешь, говоришь, да?

Он кивнул.

— Никто так не заводил меня. Никто так не чувствовал меня, как ты…

— Ну еще бы! — Дане действительно было смешно. — Марат, глаза раскрой. Или что, до этого твой Альбертик не додумался? Меня проверить…. Например….

Марат дернул щекой.

— Я проверил тебя, — зло отозвался он. — Да, в твоей биографии много чего….

— Нет у меня биографии, — снова перебила его Дана. — Марат, твою мать… ты действительно такой тупой, а? Я знаю о тебе все: какой кофе ты любишь, с какого края кровати спишь, знаю про твой шрам под коленом и про родинку — комету на лопатке, которую ты вывел 7 лет назад. Во сне ты иногда скрипишь зубами, а иногда — стонешь. Всем самым дорогим зубным пастам предпочитаешь «Помарин». Господи Марат….

Лодыгин вскочил с кровати, пораженно глядя на нее, а потом начал смеяться. Громко, заливисто и от души.

— Дана? — только и прохрипел он сквозь смех. — Дана…. Невероятно…. Я думал ты….

— Ты почти убил меня, Марат. Но вот именно, что почти, — продолжила она. — Помнишь, когда-то давно, еще летом, когда мы говорили про Ярова, я сказала, что врагов нужно добивать. Ко мне это тоже относилось….

— Дана… — он мотал головой, не в силах поверить. — Невероятное-очевидное. Но как ты….. осмелилась….

Женщина устало усмехнулась.

— Но знаешь…. — он вытер глаза ладонью. — Это ведь почти ничего не меняет…. Посмотри, Данка…. Вспомни себя пять лет назад. Ты же овцой бессловесной была. Ты же мне в рот смотрела, а потом, как я знаю, отсасывала Ярову. Он тебя как куклу во всех позах сношал…. А благодаря мне ты изменилась. Изменилась. Не зря я тогда тебя выделил. Чуял, видел…

Он качал головой, а Дана тяжело дышала. Руки уже начало покалывать от неудобной позы.

Марат поднялся и выглянул в темное окно.

Потом снова обернулся к ней.

— Как я понимаю…. — голос его стал холоднее льда, — к компромиссу мы не придем, жена моя? Да уж…. Вот действительно ирония судьбы…

— И не говори, — согласилась Дана.

— Что ж… — он присел на подоконник. — Раз у нес семейный вечер, давай, выкладывай, кто прикрыл тебя? Кто сделал новые документы, да такие, что не подкопаться…. Человек Ярова? Интересные у него знакомства, как оказалось....

Дана сжала зубы.

— Не важно, — махнул рукой Марат, — уже не важно…. Жаль, Дана…. Жаль, что все так вышло. Как я уже тебе говорил, я максимально быстро улетаю из страны. Твоя генеральная доверенность у меня на руках. Как и твое завещание…. — зловеще ухмыльнулся он, показав зубы. — Не дергайся, милая. Нотариус…. Частенько бывал здесь, — он повел рукой, — как ты понимаешь, человек надежный.

В комнате повисла тяжелая тишина. Только камин продолжал тихо потрескивать, словно насмехаясь над происходящим. Теплый оранжевый свет и холодный лунный луч из окна пересекались на полу, создавая резкие, ломкие тени. Дана почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб.

Марат начал собирать вещи — так обыденно и спокойно, точно ничего не происходило. Положил в чемодан наличные из сейфа, документы, маленький ноутбук, который бережно погладил рукой.

— Да, любимая, да, — словно прочитал ее мысли и ответил. — Архив здесь — унесу его как память и как страховку, если кто-то из