Герцоги Безумия - Саманта Ру

В пизду эту чушь про биологическую родословную. Я сам никогда не придавал этому особого значения. Сай такой же Брюин, как и Перилини; просто иногда влияние одного отца проявляется сильнее, чем другого. Здесь он весь в Дэвиса Брюина: руки скрещены, чтобы продемонстрировать бугры рельефных мышц. Не выебывайся на меня. Он так и излучает это.

Изо всех сил стараясь скопировать его, я еще сильнее сползаю на стуле.

Блядь, как бы мне хотелось сейчас быть под кайфом.

Мы втроем молчим, пока Короли заходят в зал. Сначала Эшби, Король Принцев, в своем безупречно сшитом белом костюме, а затем Король Баронов в черном костюме и богато украшенной бронзовой маске. Интересный контраст: свет и тьма, день и ночь, стерильный, яркий свет и зловещая тень.

Затем входит наш собственный Король, Сол Картрайт; с каменным лицом, он даже не удостаивает нас взглядом. За ним идет Киллиан Пэйн, Король Лордов, и хотя на его лице написано то же безразличие, что и у Ника, я все равно замечаю явное раздражение. Держу пари, у него есть дела поважнее, и я подозреваю, что все они находятся между упругих бедер его Леди.

Бля.

Мне знакомо это чувство.

Лайонел входит последним, и я изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Как по мне, это уже чересчур театрально. Мы встречаемся в одном из немногих нейтральных мест в Форсайте, слишком близко к кампусу для каких-либо серьезных стычек. В этом здании я был лишь однажды — на следующий день после того, как мы с Саем получили титулы Герцогов. И даже тогда мы пробыли там всего минут десять, кивая в ответ на указания Сола, делая вид, что нам не похуй и мы не готовы перейти к настоящему делу — масштабной вечеринке, ожидавшей нас в башне.

Это старое здание суда Форсайта, построенное где-то в 1900-х годах. Оно перестало использоваться примерно в то время, когда к власти пришла Королевская знать. Слишком мало помпезности для элиты Форсайта с его облезающими стенами и приземистыми коридорами. Но по правде говоря, мне здесь очень нравится. Мой взгляд притягивает сложная гипсовая лепнина, и я представляю, сколько мыслей, заботы и творчества какой-то старый мертвый хрен вложил в то, чтобы это выглядело по-королевски. Это чем-то напоминает мне часовую башню, богатую историей, где воздух густ от запаха пыли и старых кровавых конфликтов.

Если бы эти стены могли кричать…

Здание внесено в исторический реестр, поэтому за ним следят, но используют только для подобного дерьма: межкоролевских встреч, посвящений и, как в нашем случае сегодня, карательных трибуналов.

Прямо как возвращение в католическую школу: я смотрю снизу вверх на серьезных мужчин в их нелепых нарядах в ожидании пиздюлей.

Один за другим они рассаживаются за судейским столом, и пространство заполняет лишь пыхтение древнего бойлера.

Пока не заговаривает Эшби.

— Что ж, вы все знаете, зачем вы здесь.

Лайонел Лючия, никогда не упускающий возможности выступить, мгновенно вскакивает, его лицо пылает от ярости, когда он тычет в нашу сторону пальцем.

— Вы, конченые выродки!

Киллиан вталкивает его обратно на стул, одаривая мужчину свирепым взглядом.

— Им дано право доказать свою невиновность, Лайонел. Побереги слова.

— Да я не собираюсь этого делать, — совершенно ясно говорит Ник. — Я убил Бруно Переса.

Лайонел смотрит на остальных, указывая на Ники, как бы говоря: Видите? Лицо Эшби каменеет от недовольства. Киллиан вздыхает, и разница между ним и Ником внезапно становится предельно ясной. Сол, с другой стороны, выглядит так, будто готов перепрыгнуть через этот стол и задушить Ника собственными руками.

Скучающим тоном Ник продолжает:

— Но эти двое не имеют к этому никакого отношения. Я действовал самостоятельно, независимо от системы. — И вот она — острая, режущая ухмылка. — Это было весело.

Лайонел снова вскакивает с места и тянется за пистолетом под пиджак, который даже не потрудился спрятать получше. Сай напрягается, увидев пушку. Ни у кого из нас нет с собой оружия — таковы правила трибунала. Очевидно, Лайонел выше и этого тоже.

Король Баронов реагирует первым, отбивая руку Лайонела.

— Да сядь ты уже, Лючия. Ты здесь не единственный судья. Дай парню высказаться.

Барон вталкивает Лайонела обратно на стул, а затем поворачивает свой нос в маске к Нику.

— Он напал на нашу Герцогиню, — объясняет Ник.

Эшби обводит комнату взглядом, словно в замешательстве ища кульминацию шутки.

— И?

— И он поплатился за это. — Ник заявляет это, рассматривая свои ногти. Господи. Быть таким спокойным и собранным вместо того, чтобы превратиться в комок неистовой энергии.

— Это просто смешно, — вмешивается Сай, не желая позволять Ники идти ко дну в одиночку. — Давайте будем честны. Лайонел и его Графы плевали на Королевские правила с тех самых пор, как я себя помню. Может, я и не сворачивал ему шею, но я поддерживаю своего брата в том, что он это сделал. Бля, хотел бы я оказаться там и сделать это сам. Давно пора было кому-то нанести ответный удар по вашему скользкому, змеиному дерьму.

— Дела так не делаются, — настаивает Эшби.

Король Баронов, наконец, заговаривает в знак согласия:

— Не просто так члены наших королевских семей обладают неприкосновенностью во всех королевствах. Если я не ошибаюсь, это единственное, что стоит между вами троими и травлей со стороны сразу нескольких Домов. — Он делает неопределенный жест в сторону Лайонела и Эшби. Затем более равнодушно добавляет: — А девчонки Лючия — такие проблемные создания. Спроси себя, действительно ли она стоит этих хлопот, Николас. Когда я видел тебя в прошлый раз, она, казалось, была с легкостью готова променять твою жизнь на такую мелочь, не так ли?

Я в замешательстве смотрю на Ника, но Ник лишь холодно смотрит на Барона в ответ.

— Это касается только меня и ее.

Эшби перебивает:

— Королевские женщины всегда были уязвимым местом для своих мужчин, но никто не заставлял вас делать своей наследницу из конкурирующего Дома!

— Я вообще не хотел никакую женщину. — Сай подается вперед, окидывая их суровым взглядом. — Более того, я помню, как именно в этой комнате мне прямо сказали, что наличие Герцогини не подлежит обсуждению. И почему же? Что сказал мне Сол? — Он выглядит так, будто вспоминает то, что, я точно знаю, и так вертится у него на языке. — Ах да. Потому что они дают нам то, за что стоит сражаться. И тем не менее, когда мы сражаемся за нее, вы притаскиваете нас в этот ваш фарс под названием зал суда, чтобы устроить нам разъеб. Где здесь смысл?

— Следи, —