Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Да, — говорю я. — Пожалуйста.

Его губы снова накрывают мои, а рука скользит ниже, проникая за пояс и бережно находя то место, где он мне так нужен. Я ахаю прямо в его рот, когда его теплые пальцы начинают ласкать меня, заставляя бедра изгибаться.

— Ты такая чертовски красивая, — стонет он мне в губы. — Сильная и блестящая. Я просто… я не ожидал этого. Тебя. Я не ожидал тебя.

— Рук, — выдыхаю я, вцепляясь в его плечи, пока его пальцы выплетают ленты атласного жара.

Он улыбается в изгиб моей шеи, его рука движется между моих бедер, доводя меня до края, прежде чем он снова целует меня, и тогда я взрываюсь сверкающим фейерверком искр. Я стону, прижимаясь к нему, пока он продолжает дразнить и ласкать, оставляя меня бездыханной и обмякшей под тяжестью его теплого тела.

Он медленно убирает руку, и мы снова целуемся. Мои пальцы скользят по его животу, по рельефным мышцам и легкой полоске волос. Я опускаюсь ниже, проводя кончиком пальца по поясу его брюк.

— По, — выдыхает он, когда я опускаюсь ниже, чувствуя, как его твердость давит на ткань, и он испускает тихий, сдавленный стон.

— Я тоже хочу прикасаться к тебе, — шепчу я.

— Небеса, прошу тебя, Поэт. Я схожу с ума.

Моя рука возвращается на его живот, а затем соскальзывает ниже, за пояс брюк, где я нахожу его горячим, тяжелым, жаждущим. Мои пальцы обхватывают его, и я медленно, осторожно веду рукой вверх и вниз. Его бедра дергаются, и я сжимаю его крепче, а он подталкивает меня, поощряя.

— Вот так, — хрипит он. — Да. Еще.

Еще. Мне хочется так много всего.

Минуту спустя я чувствую, как он освобождается с содрогающимся стоном.

В конце концов он притягивает меня ближе и прижимается лбом к моему. Мы остаемся так в течение долгой минуты, не двигаясь, просто дыша, просто существуя вместе. Я не знаю, сколько идеальных моментов нам отпущено в жизни, но мне кажется, что это один из моих.

— Нам стоит поспать; завтра у нас важный день, — говорит он, а затем усмехается. — Завтра, когда всё это закончится, я хочу отпраздновать с тобой. Всю ночь. До самого рассвета, пока мы оба не разучимся ходить прямо.

Я хихикаю и улыбаюсь ему в ответ.

Затем я тянусь, чтобы поцеловать его, и шепчу в аметистовые тени:

— Я буду ждать этого с нетерпением.

Глава 66

На следующее утро Эмери гудит от новостей об очередном нападении неподалеку от школы. Еще один Хранитель. Виновные уже арестованы, но это знание ничуть не помогает унять тревогу, узлом завязавшуюся у меня в животе.

«Гасители» замечены повсюду. Они бродят по супермаркетам и общественным местам. Разгуливают по городу. Я подумываю спросить Рука, не стоит ли нам отменить всю нашу миссию и дождаться более безопасного момента, но они окружают нас, и время на исходе.

Когда мы с Руком проснулись сегодня утром, мы всё еще были сплетены друг с другом, и я не могу перестать думать о том, что он заставил меня почувствовать прошлой ночью, и о его обещании «отпраздновать», как только мы выполним нашу задачу.

Мои щеки вспыхивают, когда я машинально помешиваю суп за столом в кафетерии, где сижу с Домино и Джереми.

— Алло? — Домино щелкает пальцами у меня перед носом. — Поэт, Земля вызывает!

Я поднимаю глаза, и обе подруги смотрят на меня с многозначительным видом.

— У тебя есть чем поделиться с классом? — спрашивает Домино, скрестив руки на груди. — Может, чем-то о великолепном изгое из Пустошей?

Я даже не пытаюсь скрывать улыбку, которая расплывается по моему лицу, и мы все разражаемся хихиканьем. Я качаю головой и продолжаю мешать суп, пока они умоляют рассказать подробности. Такое нормальное, повседневное общение — именно то, что мне было нужно, чтобы унять тревожное бурление внутри.

— Прекратите! — смеюсь я. — Я ничего вам не расскажу.

— Просто скажи мне, что он хорошо целуется, — говорит Домино. — У него такой вид, будто он умеет хорошо целоваться.

— Он очень хорошо целуется, — говорю я с новой улыбкой, которую не в силах сдержать, и они отбивают друг другу «пять». Они поддразнивают меня еще некоторое время, а я выдаю несколько деталей, не вторгаясь при этом в личное пространство Рука. Приятно чувствовать, что они искренне рады за меня, а не просто выуживают сплетни.

— Итак, готовимся к вечеринке в твоей комнате? — спрашивает Домино.

— Конечно. Идите собирайте вещи, а я встречусь с вами там.

— Отлично, — говорит Домино, и они обе уходят.

Когда они уходят, я пытаюсь съесть еще несколько ложек супа, но сдаюсь и направляюсь в свою комнату. Там я застаю Рука, который натягивает черный бархатный пиджак с черной вышивкой на манжетах и вдоль передней части. На нем приталенные черные брюки и белая рубашка на пуговицах, а также черные ботинки.

— Привет, — говорю я, закрывая за собой дверь и любуясь тем, как одежда облегает линии его рук и ног. — Ты уже оделся?

Он накидывает пиджак и застегивает его, затем разводит руками и оглядывает себя.

— Как я выгляжу? — он смотрит на меня с несвойственным ему выражением уязвимости.

— Ты выглядишь очень хорошо, — говорю я, немного затаив дыхание. — Просто… вау.

Он снова оценивает себя. — Думаешь? Я никогда в жизни ничего подобного не носил.

— Что ж, тебе это идет, — говорю я, прислонившись к дверному косяку и не торопясь сканируя его с головы до ног, совершенно не скрывая, что любуюсь им.

— Продолжишь так на меня смотреть, Неприятность, и… — рычит он.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— И что? — бросаю я вызов.

Он издает короткий смешок.

— И ты станешь моей погибелью, правда ведь?

Я улыбаюсь, опускаю руки, пересекаю комнату и, встав на цыпочки, чмокаю его в губы. Он обхватывает мои локти ладонями.

— Спасибо тебе за всю помощь, — говорю