Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

я. — С планированием. За то, что был рядом последние несколько месяцев. Я разрушила свою прежнюю жизнь, и всё же я не могу не думать, что это было одно из лучших моих решений.

Он одаривает меня полуулыбкой.

— Поэт, ты даже не представляешь, насколько это время важно для меня. Я… — он останавливается, делает резкий вдох, и в глубине его глаз мелькает нерешительность. — Завтра я хочу обсудить кое-что, хорошо? О моей жизни, и о том, почему я здесь. Есть вещи, которые тебе стоит знать обо мне, и я не был уверен, что смогу ими поделиться, но я думаю… думаю, я могу тебе доверять.

— Можешь, — тут же отвечаю я. — Во всём. Я хочу знать все твои секреты, Рук. И темные, и счастливые. Я хочу знать тебя.

Он изучает мое лицо. — Я тоже хочу, чтобы ты знала меня, Поэт Грейвс.

— Помолчав еще секунду, он добавляет: — Я пойду встречусь с Эдвардом, чтобы еще раз пройтись по деталям. Увидимся на вечеринке?

— Я буду там, — отвечаю я. — Узнаешь меня по платью.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, а затем берет с кровати черную бархатную маску и завязывает ее на лице. Не знаю, как ему удается выглядеть в ней еще более сногсшибательно, но я с трудом дышу от той искрящейся магии, что пузырится у меня в груди. Он выглядит опасным и таинственным — точно так же, как в тот день, когда впервые появился и перевернул наши миры вверх дном.

Мы смотрим друг на друга еще секунду, прежде чем он берет мою руку и прижимается губами к ее тыльной стороне.

— До скорой встречи.

Затем он выходит из комнаты, а я остаюсь ждать Домино и Джереми.

Час спустя мы все уже готовы к балу. Домино выбрала ярко-красное платье без бретелек с юбкой из ниспадающих слоев атласа. Ее вычурная маска украшена кружевом и бисером в красно-золотых тонах. Джереми надела черное платье в пайетках с ярко-розовой подкладкой, которая кокетливо выглядывает из высокого разреза, и изящную маску из розовой кожи.

Мое платье — легкое и струящееся, с каскадом фиолетовых роз на плече и юбкой из белых и аметистовых слоев тончайшего шелка. Оно невероятно красивое, одно из самых лучших, что у меня когда-либо было.

Моя фиолетовая полумаска завязывается на белую ленту и украшена кружевом и бисером.

— Ты выглядишь почти как Шторм Империи, — замечает Домино, пока я рассматриваю себя в зеркале. Я улыбаюсь, подхожу и обнимаю ее.

— Я так рада, что вы приехали в Эмери. — Я смотрю на Джереми. — Обе. С вами этот год стал намного лучше.

Джереми соскальзывает с кровати, и мы обнимаемся все вместе.

— В следующем году будет просто огонь! — восклицает Джереми, и я не могу сдержать смех при виде ее энтузиазма.

— Еще бы.

При условии, что я смогу помешать «Гасителям» попасть в мишень, которая у меня на спине.

Пока я наношу последние штрихи макияжа, я не могу не думать о Тринити. Мы должны были готовиться к балу вместе. А вместо этого мы не разговаривали, кажется, целую вечность.

Порыв ветра сотрясает окна, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть наружу.

— Погода портится, — говорит Домино, и между ее бровями залегает озабоченная складка, но этот шторм как раз послужит тем отвлечением, которое нам нужно сегодня вечером.

Мои кадетские ботинки валяются в углу, и я подхожу, чтобы втиснуть в них ноги. У меня есть пара красивых фиолетовых туфель на каблуке, но они совсем не подходят для взлома.

— Ботинки? — спрашивает Джереми.

— Вчера в спортзале повредила лодыжку, — говорю я, зашнуровывая их и напуская подол юбки на носки. — Видишь? Даже не заметно.

Джереми бросает на меня скептический взгляд и пожимает плечами, когда очередной порыв ветра швыряет пригоршню дождевых капель в окна.

— Фу, мы промокнем, — жалуется Домино. — Уже начался ливень.

— Возьмите куртки, — советую я, выбирая укороченную приталенную кожанку. — До площади рукой подать.

— Моя прическа, — скулит Джереми, поправляя волосы перед зеркалом.

— У меня есть одна с капюшоном, держи, — говорю я, открывая шкаф и протягивая ей куртку.

Как только мы все достаточно утеплились, мы направляемся на верхние этажи, присоединяясь к потоку других студентов — все одеты в свои лучшие наряды. В воздухе висит электрическое предвкушение, и, несмотря на нервный комок в животе, я не могу не поддаться всеобщему восторгу. Мы перебегаем через площадь, придерживая юбки, которые развеваются на ветру, и входим в лобби Цитадели.

Официанты в черно-белых костюмах с золотыми подносами, уставленными бокалами игристого вина, встречают нас и провожают в бальный зал. Помещение великолепно украшено гигантскими ниспадающими ветвями зелени, усыпанными яркими цветами, и высокими золотыми канделябрами с оплывающими свечами.

Бальный зал ослепляет своими позолоченными расписными потолками и стенами. Паркетные полы блестят в мерцании свечей и тысячах рядов гирлянд, накинутых под потолком.

Домино ахает и цепляется за мою руку, осматриваясь по сторонам. Это поистине волшебно.

— Иногда я просыпаюсь и не могу поверить, что я здесь, — говорит она. — На настоящей вечеринке Общества.

— Давайте избавимся от этих курток, — предлагает Джереми, отряхиваясь от капель дождя. — А потом я хочу один из тех коктейлей.

Мы направляемся к гардеробу, когда я замечаю Эдварда, стоящего в углу. — Я сейчас вернусь, — говорю я, машу рукой Домино и Джереми и пробираюсь сквозь толпу.

— Привет, — говорю я, подойдя к Эдварду. — Мы всё подготовили?

Он одет к балу в костюм, похожий на костюм Рука, но выглядит более небрежно: пиджак расстегнут, верхние пуговицы рубашки тоже.

— Я готов, — говорит он с кривой ухмылкой, которая кажется странной в такой момент. — Всё на мази.

— Ты уверен?

— Не волнуйся — я всё уладил.

Он совсем не выглядит нервным. На самом деле, он выглядит даже воодушевленным.

— Ладно, спасибо. Я знаю, сколько труда ты в это вложил.

— Мне нравится работать с Руком, — признается он. — Он совсем не такой, каким я себе его представлял.

— Да, — соглашаюсь я. — Мне знакомо это чувство.