Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Он не отвечает.

Он блокирует экран и убирает телефон обратно в карман.

Просто так.

Моя рука взлетает вверх, прижимаясь к груди. Я даже рада этому ощущению. Что угодно, лишь бы удержать меня здесь, в этом моменте, где я смотрю, как человек, которому я доверяла, выбирает что-то другое.

Рук возвращается к своим поискам, проверяя двери и замки. Сосредоточенный. Решительный.

То, что он ищет, важнее, чем я.

Эта мысль ложится на сердце мягко, почти нежно. Может, именно поэтому она так невыносима.

Я пытаюсь сглотнуть, но горло словно запечатано. Ребра ноют, будто их тянет внутрь, будто мое тело пытается защитить то, что уже сломано.

В глубине души я осознаю, что на самом деле ничего не знаю о Руке Атире. Совсем ничего.

Я знаю ту его версию, которая прибыла из Пустошей с дерзкой улыбкой и уверенностью, достаточно острой, чтобы пробить мою защиту. Я знаю, как он смотрит на меня, когда думает, что я не обращаю внимания. Как целует — так, будто вкладывает в это всю жизнь.

Но, стоя здесь и глядя, как он игнорирует меня, я понимаю, как мало во всём этом было по-настоящему моего.

Рук Атира.

Я даже не уверена, что это его настоящее имя.

Он пришел из ниоткуда. Без прошлого. Без истории.

И, очевидно, с будущим, в котором мне нет места.

Пока он продолжает обыскивать комнаты, спускаясь на этаж ниже, становится ясно: он выполняет задание. Задание, которое планировал с самого начала.

Я медленно слежу за его перемещениями. Осматриваю экраны, пытаясь разглядеть, что внутри комнат, но они ничего не показывают, только коридоры. Раздумываю, не отправить ли ему еще одно сообщение, но не уверена, что хватит сил снова видеть, как он его игнорирует.

Он знает, где я, так что же он делает? Что задумал Рук?

В опасности ли мы с Эдвардом?

— Поэт! — шипит Эдвард из другой комнаты. — Иди взгляни.

Я еще мгновение смотрю на экран, прежде чем, пошатываясь, направиться к нему. — Есть успехи?

— Я всё еще пытаюсь взломать файлы с исследованиями, но нашел вот это.

Мой взгляд мечется к тому месту, где он сидит, печатая на клавиатуре, его щеки освещены белым сиянием экрана с одной стороны и клубящимися алыми облаками — с другой.

Затем он указывает на мониторы за моей спиной.

Стена загорается: на ней транслируется черно-белое видео низкого разрешения, повторяющееся дюжину раз. Я подхожу на цыпочках и вглядываюсь в ближайший экран.

Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: это запись с одной из Штормовых Башен, окружающих город. Мои губы приоткрываются, когда я замечаю Рейна, сражающегося врукопашную с «Одиночкой».

Таких кадров десятки. «Штормбрейкеры» и «Одиночки» заперты в жестокой схватке. Но я не могу оторвать глаз от своего брата. Протягиваю руку, чтобы коснуться его, и вздрагиваю, когда статический разряд кусает кончик пальца.

Несмотря на очевидную безнадежность ситуации, я не могу не дорожить этим мгновением. Я так по нему скучаю.

Новые «Одиночки» врываются в кадр, размахивая самодельным оружием, их гораздо больше, чем Стражей.

И тут я вижу его.

Рук.

На несколько лет моложе. Стройнее. Меньше мышц. Волосы чуть короче, но я не сомневаюсь — это он. Он занят дракой с «Штормбрейкером», и теперь я понимаю, почему он был так хорош на тренировочном ковре. Почему он с такой легкостью победил всех нас на кадетском экзамене.

Рук Атира никогда не был тем, за кого себя выдавал.

Я не могу решить, куда смотреть.

Мой взгляд мечется между Руком и братом. Он был там в ту ночь. Он был там в ночь, когда Рейн погиб.

Небо вспыхивает в оттенках серого, когда продолжается битва.

Я подхожу ближе, прижимаясь носом почти вплотную к выпуклому стеклу, грудь тяжело вздымается от огненного осадка лжи Рука.

С небес извергается искра, формируя несколько плазменных дуг, поражающих половину сцены. На записи нет звука, но я представляю их крики. Люди вбегают и выбегают из кадра. Я едва могу различить, что происходит в этой бушующей толпе.

Затем Рейн получает удар.

Разряд искры поражает его в тот момент, когда «Одиночка» сбивает его с ног.

Но оба они выходят из плазменной дуги невредимыми. Еще один Хранитель. Рейн отлетает в сторону, приземляясь на землю, искры танцуют на его волосах и одежде.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать: «Одиночки» сбежали, оставив после себя лишь круг Штормбрейкеров. Я смотрю, как один из Стражей подходит к Рейну и смотрит сверху вниз на безжизненное тело моего брата, которое всё еще искрится от Спарка.

Они знают, кто он.

Страж поднимает голову и начинает что-то кричать.

Я жалею, что не могу проникнуть сквозь экран и оказаться в том моменте.

Что происходит дальше?

Грудь Рейна вздымается, когда ветер треплет его волосы.

Несколько минут ничего не происходит: Страж стоит над ним с электрошокером, наведенным на голову моего брата. Я медленно собираю воедино пазл того, что должно произойти.

Они вызвали «Гасителей», чтобы те забрали Рейна.

Желудок скручивает от тошнотворного страха.

Мгновение спустя Страж выпрямляется, его поза становится напряженной, он отдает честь кому-то вне кадра.

В кадре появляется человек, но совсем не тот, кого я ожидала увидеть.

Генерал Сол подходит уверенными шагами и встает над телом Рейна. Она толкает носком ботинка его ступню, и Рейн вздрагивает, его веки дрожат.

Он не мертв, он просто без сознания.

— Рейн, — шепчу я, касаясь экрана.

Генерал делает кому-то жест, и появляются двое из ее Круга Стражей. Один подходит к тому Стражу, что охранял Рейна, и стреляет ему в живот, убивая на месте. Я вскрикиваю и закрываю рот рукой, пока генерал наклоняется и гасит искры, все еще цепляющиеся за тело моего брата.

Закончив, она кивает,