Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Я восхищаюсь вашей логикой, мисс Орхидея, — сказал Кормель, подходя вперёд и оставляя Пискари в кресле. — Составите мне компанию в Вашингтон? Мне нужно представить это колумбийским вампирам для одобрения и немедленных действий. Они могут принять решение за весь вампирский штат — а у вас будет ещё один сад, где можно поискать мужа.

Орхидея бросила взгляд на Даниэля — ей явно не хотелось оставлять его, ведь теперь она взяла на себя ответственность за его дальнейшую безопасность.

Но когда он кивнул, крошечная женщина взмыла вверх на зелёно-золотой пыли.

— Ещё бы, короткоклык, — весело сказала она, описывая вокруг него сводящий с ума круг, пока он не попытался схватить её, а она с хихиканьем не ускользнула из-под руки.

— А что с эльфами? — спросил профессор Толь, выходя из-за бара. — Сомневаюсь, что они одобрят.

Пискари шевельнулся, нарушив свою жуткую неподвижность.

— Раз уж это их вина, предлагаю всем согласиться с тем, что они погибли от вируса, который сами же и создали.

Мастер-вампир посмотрел на Триск, и она пожала плечами. Они прятались две тысячи лет. Пустяковая деталь.

Профессор Толь пожал Пискари руку.

— Надеюсь, это сработает, — сказал он, когда их руки разошлись. — Я знаю, перед каким трудным выбором ты стоишь.

Плоская улыбка скользнула по лицу Пискари.

— Благодарю. Ты сможешь заглянуть на следующей неделе?

Ему понадобится мощный амулет, чтобы удерживать Алгалиарепта, и высокий колдун кивнул, бросив тревожный взгляд на Триск.

— Смогу. А до тех пор — будь здоров, старый друг.

Пискари отмахнулся, и профессор Толь ушёл, забрав с собой оборотней, Ринна Кормеля и Орхидею.

— Не могу поверить, что ты этого хочешь, — громко сказал Вулф, когда они пробирались мимо сломанной двери в холл, и миссис Рэй рассмеялась.

— Дорогой Вулф, — сказала она, собственнически взяв его под руку, — если благополучие вампиров будет зависеть от лекарства, это станет таким же надёжным механизмом контроля численности, как и любой другой.

Пискари поморщился — он понимал это не хуже её. И всё же был готов на это. Препарат позволял им отложить в сторону плащ хищника — обязательный шаг, если вампиры собирались выйти из тени в доброжелательное общество.

Почувствовав, что им тоже пора уходить, Триск взяла Даниэля под локоть и подняла его на ноги.

— Нам стоит найти радиостанцию, — сказала она, стремясь поскорее выбраться наружу, под открытое небо. — Чем раньше мы начнём рассказывать людям, как не заболеть, тем лучше.

Даниэль оглянулся на Пискари — старый вампир был погружён в собственные мысли.

— Ну вот и всё для моей карьеры. Не знаешь, кому нужны люди? — сказал он.

Она вздохнула — слишком устала, чтобы даже усмехнуться. Слишком устала и слишком подавлена. Необходимость публично объявить, что именно её помидоры стали причиной чумы, была одновременно зудящей болью и страхом. Это бросало тень не только на её будущее, но и на прошлое. Она была не виновата — но в лаборатории больше не поработает никогда.

— Прости за беспорядок, — сказала она, осторожно перешагивая через обломки двери, уже думая о том, как выбраться отсюда. Возможно, Лео сможет их подвезти.

— Куда это вы собрались? — спросил Пискари, и они с Даниэлем замерли в коридоре.

— Э-э… искать радиостанцию, — ответила Триск, обменявшись тревожным взглядом с Даниэлем.

Зрачки Пискари расширились до густой черноты, и она подавила дрожь, когда он плавно шагнул вперёд, застёгивая пальто и проводя рукой по гладко выбритому черепу.

— Ты не понимаешь, — сказал он, почти не касаясь пола. — Мы не выходим из тени, и о чуме T4 «Ангел» не будет объявлено, пока мы не найдём доктора Каламака и он не согласится предоставить нам препарат, позволяющий одному наследнику обеспечивать хозяина достаточным количеством крови — с шансом на бессмертие.

Он пристально посмотрел на неё.

— Надеюсь, у тебя твёрдая воля, доктор Камбри. Боюсь, Каламак будет крайне несговорчив и потребует серьёзных уговоров. Если он откажется, я не позволю никому нарушить молчание. Ни при каких обстоятельствах.

Губы Триск приоткрылись. Она так стремилась донести правду, что забыла: Даниэль всё ещё в опасности. Надежда умерла — и тут же воскресла, когда она увидела Пискари, уже готового действовать.

— Ты поможешь нам найти его? — спросила она, и чёрные глаза Пискари блеснули хищным голодом.

— Безусловно, — сказал Пискари, глубоко вдохнув. — Ле-е-е-о-о-о!

Глава 37

Это был Хэллоуин, хотя никто не ходил по домам за сладостями. Триск и Даниэль безрезультатно искали Кэла весь день; после захода солнца к ним присоединился Пискари. Триск улавливала в хозяине-вампире тихое, глухое беспокойство — теперь он сидел на переднем сиденье большого роскошного седана. За рулём была миниатюрная азиатка, вся в чёрном шёлке, с запахом цветущей вишни. Лео и Даниэль устроились с Триск сзади. Позади них ехала ещё одна машина, полная людей Пискари, и Триск никак не могла избавиться от ощущения, что угодила в свиту мафиозного босса, пока они катили не только по Цинциннати, но и по небольшому городу Ньюпорт за рекой — там, где Пискари действительно жил.

Через несколько часов напряжение в машине стало почти осязаемым. Триск сжала челюсти, наблюдая, как Лео хрустит костяшками пальцев — начиная с мизинца и доходя до большого, а потом принимается сначала. Даниэль, казалось, ничего не замечал: он сутулился, привалившись к двери, и зевал.

— Не даю тебе уснуть? — сказал Лео, покраснев от смущения, когда Пискари неодобрительно нахмурился.

— Прости, — Даниэль потянулся, сидя на месте, и тут же снова осел к двери, уставившись в тёмный город. — Долгий день.

Так и было. По совету Триск они заехали в аэропорт, использовав поисковое заклинание, добытое в Чикаго, — проверить, не пытается ли Кэл сбежать вместе с беженцами. Но во время медленного проезда магия так и не отозвалась.

Оттуда они пересекли реку и прочёсывали каждый клочок Цинциннати по сетке в полмили. Вторую половину дня провели на окраинах, физически проверяя вампирские блокпосты. На закате вернулись в Ньюпорт за Пискари. Необходимость показать результат стала невыносимой, и Триск начала думать, что Ульбрин и Кэл канули в небытие.

— Доктор Камбри, есть ли хоть какое-то указание от вашего заклинания? — спросил Пискари, глядя на одни из своих часов. Он носил сразу двое — на случай, если одни подведут. Уйти под землю до рассвета было не просто благоразумием, а разницей между жизнью и смертью. Или нежизнью — пожалуй, так точнее.

Её взгляд опустился на крошечный диск в ладони. Если бы не лёгкое пощипывание энергии, бегущей по нему, она бы решила, что это просто кусок металла.