Душа для возрождения - Опал Рейн

Однако ничто не остановило бы Эмери от того, чтобы навестить Делору. После стольких дней, проведенных с Маюми, ей казалось, что она слишком стесняет их семью. Она хотела дать им передышку, поэтому пришла сюда на день.

Навестить Рею пока не представлялось возможным, так как Маюми посоветовала оставить их с Орфеем в покое, пока он сам снова не приведет ее в компанию.

— Из-за этого я просто беспокоюсь за Федора, — сказала Делора, прикусив губу; ее глаза быстро наполнились слезами. — Очень тяжело не знать, жив ли наш ребенок там или нет. Они одни, и я понятия не имела, что если они вырастут, то захотят уйти.

— Это была случайность, Делора, — возразил Магнар. — Орфей и Рея не знали, что если принести сюда оленя, у них сформируются рога. Они оставались маленькими, когда получили свой кроличий череп. Никто не знал, что произойдет.

— Я знаю, — в конце концов вздохнула она. — Я просто не могу не волноваться постоянно. Я всё время о них думаю.

Посмотрите, как он ее успокаивает. Он так добр к ней, даже когда она винит себя. Она не могла удержаться от теплой улыбки Магнару. Все Сумеречные Странники очень милы со своими невестами.

Из-за того, что она просто ими любовалась, Эмери потребовалось несколько секунд, чтобы по-настоящему осознать сказанное ими. В конце концов ее брови плотно сошлись на переносице.

— Вы… вы сказали, кроличий череп и оленьи рога? — робко спросила Эмери.

— Да, — ответила Делора, переводя свой измученный взгляд с Магнара на нее. — Сумеречные Странники становятся тем, что они едят. Федор сначала съели кроличий череп, а затем оленью голову. После этого они внезапно стали Сумеречным Странником в полный рост. Они даже получили свои глаза.

— Она, — внезапно вставил Инграм, глядя на пламя, склонив череп. Он повернул голову назад и обнаружил, что все смотрят на него. — Мавка, о которой вы говорите. Не они, она.

Губы Делоры приоткрылись, и она оперлась рукой о стол, чтобы встать.

— Что ты говоришь, Инграм?

— Я… я думаю, мы встречали Федора, — вмешалась Эмери, заставив ошеломленный взгляд Делоры и темно-желтые глаза Магнара обратиться к ней. Ну и неловкая же ситуация. Она потерла руку. — По пути сюда мы наткнулись на самку Сумеречного Странника с кроличьим черепом и оленьими рогами. В ней было мало человечности, поэтому с ней было трудно говорить, но Инграм сказал, что она определенно самка.

— Когда? — взволнованно воскликнула Делора, выпрямляясь в полный рост. — Где вы их… ее видели?

— В дне пути от Покрова, к югу отсюда. Думаю, она устроила себе нору на поверхности.

— О боже мой, Магнар, — заплакала Делора, обнимая его за талию. — Федор жива, и она девочка.

На несколько минут воцарились слезы и всхлипывания Делоры, пока она обнимала высокого Сумеречного Странника. Он обнял ее за плечи и прижался щекой своего черепа к ее макушке.

Эмери не знала, что делать.

Может, нам уйти? Это казалось довольно особенным моментом для них. И снова они с Инграмом стесняли чужую семью.

Подобные ситуации, с которыми она столкнулась сейчас, в гильдии не случались. Пары создавались, но ни у кого не было детей, так как женщинам требовалась операция, прекращающая ежемесячные менструации.

Единственный раз, когда кто-то видел члена семьи, — это когда Истребитель демонов-мужчина навещал свою семью в городе или деревне, и чаще всего это была случайно созданная семья. Озабоченные мужчины, совершающие глупости на заданиях.

Эмери заерзала на стуле, затем поднялась, чтобы направиться к Инграму, когда он снова чихнул. Чертов ад, каждый раз это было похоже на взрыв.

— Нет, подожди. Пожалуйста, — взмолилась Делора, протянув руку к Эмери. — Извини. Тебе не нужно уходить из-за нас.

— Всё в порядке, — сказала Эмери со слабой, ободряющей улыбкой. — Я уверена, что это то, что вы оба хотите переварить наедине.

— Нет, правда, — настаивала женщина. — Меня просто переполнили эмоции. Ты не представляешь, какое это облегчение — узнать, что она в безопасности, но всё нормально. Я бы предпочла, чтобы ты осталась. Я хотела бы приготовить тебе обед в знак признательности.

Эмери поспорила бы с ней, так как ей не требовалась такая благодарность за случайную встречу с Федором, но она не смогла отказаться. Не с тем, как мило порозовело от слез лицо Делоры, и как благодарная женщина теперь смотрела на нее с широкой улыбкой, словно Эмери только что подарила ей весь мир.

— Думаю, я и правда немного проголодалась, — с румянцем пробормотала она.

На самом деле, она умирала с голоду.

— Тогда я схожу в сад. Маюми принесла мне немного хлеба на днях, так что я смогу сделать тебе сэндвич.

Сэндвич в Покрове? Как странно.

— Я пойду с тобой, — предложила Эмери, вытянув руку в сторону Инграма, который выглядел так, будто вот-вот вскочит и последует за ними. — Останься. Я всего на пару минут.

У Эмери были скрытые мотивы выйти на улицу, и для этого ей нужно было, чтобы парни находились подальше от них.

Со вздохом Инграм уложил свой хвост обратно на землю.

Как раз когда они с Делорой уходили, Магнар подошел и сел рядом с ним. Ее лицо сморщилось от смеха, когда Магнар попытался грубовато и неуклюже похлопать его по вороньему черепу и чуть не был за это клюнут.

Дверь захлопнулась с грохотом, заставившим Эмери поморщиться. Делора тихо рассмеялась и показала ей дорогу. Они сошли с крыльца, и в поле зрения сразу же появился небольшой заборчик сбоку дома.

— Чего бы тебе хотелось? Я могу сделать тебе сэндвич с приправленной картошкой, листьями салата и помидорами, — сказала Делора, заходя в сад и осматривая то, что у нее было. — На данный момент у нас нет мяса, чтобы я могла тебе предложить.

Эмери просто замерла у открытой части забора, приоткрыв губы от удивления.

— Делора… это ты нарисовала? — спросила она голосом, полным благоговения.

На внешней стене была нарисована картина с водопадом и лесом на заднем плане, и радугой. Посередине, на лугу, стоял прекрасный единорог.

Если честно, для вкуса Эмери это было немного по-девчачьи, но нарисовано было настолько хорошо, что трудно было не оценить это по достоинству. У художника была искусная рука, и, очевидно, он был полон страсти, когда рисовал это.

Щеки Делоры покраснели, и она смущенно прикусила губу.

— Да. Это одно из первого, что я нарисовала, когда оказалась здесь. Это было настоящим очищением — нарисовать что-то, чего, как мне кажется, хотел мой внутренний ребенок. — Затем, словно это было важно подчеркнуть, или, возможно, она просто хотела