Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Ради того, чтобы вернуться к Адели, он и не на такое пойдет.

Тем более что отвращения у него Лилиан Иртон не вызывала. Не идеальная красавица, чуть крупновата, но какая грудь!

А какая… Мысли Лонса спустились ниже пояса и стали весьма лестными для женщины.

Или не очень? Лиля предпочитала, чтобы восхищались ее умом, а не тем, что пониже спины. Но тут уж кому – что.

Да, Лонс любил Анель. Но и жить ему тоже хотелось.

Тарис Брок вспоминал Лилиан Иртон.

Нет, ну не идиот ли ее супруг? Такая женщина. Красивая, умная, богатая… И сидит в каком-то захолустье. Скучает.

Да и не просто скучает.

На ее жизнь покушались! И об этом надо обязательно доложить Августу.

Ничего, доложим. Дайте только до Альтвера добраться. А там договоримся с градоправителем. Голубиная почта – вещь полезная.

Лиля как раз шла по коридору, когда…

– Ваше сиятельство! Я так рад, что вы выздоровели.

Дамис Рейс. И опять глазенки на грудь выложил. Да что ж такое!

Лиля милостиво кивнула:

– Да.

И замолчала. Сам выворачивайся, как пожелаешь.

Дамис вывернулся. На десять минут завел волынку о том, что Лилиан, как солнце, а без нее все в замке темно и пасмурно, приплел ее потрясающие волосы, улыбку… Так бы и стукнула!

Был у них в группе один такой кадр. Искренне считал себя неотразимым. Пока Аля его матом не послала при всех. А потом попытался ее немножко прижать в углу.

Тот эпизод Лиля вспоминать не любила. Но чем-то Дамис походил на того умника. Такая же уверенность в своей неотразимости.

Но тогда… тогда это был однокурсник. А сейчас – всякая шушера. Так что Лиля послушала еще пару минут для очистки совести и подняла руку:

– Любезнейший, вы хотите сказать что-то по делу? Нет? Свободен!

– Ваше сиятельство!

– Я что – невнятно выразилась?

– Ваше сиятельство, умоляю вас проявить милосердие.

– Какое?

– Только вы сможете смягчить мою участь, ведь ваша доброта, равно как и красота….

Лилю так и тянуло рявкнуть: «Короче, Склифосовский!» Останавливало только нежелание тратить хорошую шутку на дурака.

Поэтому она послушала еще пару минут комплименты и опять подняла руку:

– Конкретнее, любезнейший. В чем я могу облегчить вашу участь.

Зеленые глаза опасно сверкнули. Дамис внял.

– Ваше сиятельство, я умоляю вас, я припадаю к вашим ногам с просьбой убрать с уроков этого плебея!

Лиля вскинула брови. Кто-то из слуг тянется к знаниям? Ан нет! Оказалось, Дамис Рейс имел в виду сына пастора. Марка. Мальчик был неблагородного происхождения, дурно влиял на подружку, и вообще учить такое– это ниже низкого. Это губит репутацию господина Рейса.

Лиля окончательно озверела уже на пятой минуте потока жалоб и просьб. Нет, надо же! Марк его не устроил! Сноб! Ей, видите ли, нормально с пастором говорить, а Дамис его сыном брезгует?

За эти дни они с пастором успели найти общий язык. И тот приходил к Лиле два раза в день. С утра молились за графство Иртон, вечером – за графа Иртон.

С утра Лиля пальцы крестиком не складывала. А вот вечером… Если честно, ей граф не нужен был никак! Куда бы спихнуть, чтобы на нервы не действовал. Идеальным вариантом было бы развестись с ним, и пусть катится к чертовой матери. Но…

С пастором она молилась не просто так. Вытягивала информацию по семье и браку. Можно ли развестись, что для этого нужно, как лучше сделать. В Альтвере ей было не до таких разговоров. Дело бы поднять. А вот сейчас…

Слуги – существа ограниченные. Поэтому Лиля планировала присутствовать на всех уроках. И задавать вопросы. Якобы проверяя знание предмета учителями. А на самом деле – расширяя свои познания об этом мире.

Нет здесь газеты. Нет. И Интернета.

И Википедии.

А значит, информацию можно получить только из разговоров с людьми. И чтобы народ об этом не подозревал. Она и так вызывает слишком много подозрений.

А если Марка удалить с уроков, пастор обидится. И Лиля зашипела гадюкой.

Дамис Рейс увидел, как в полумраке сузились глаза женщины, опасно сверкнули.

– Если тебя что-то не устраивает, пошел вон из поместья, – ледяным тоном отчеканила Лиля. – Пока мой супруг тебе платит, ты будешь учить, кого и сколько я скажу. Более того, учить с радостью. Вскоре к Мири и Марку прибавятся еще и дети вирман. И ты будешь их всех учить. Вежливо. И качественно. Сама проверю. Четыре учителя на одно поместье – явный перебор. Понял?

Дамис скис.

Лиля еще раз сверкнула на него глазами и резко развернулась. Коса взлетела, чувствительно приложив нахала.

Тоже мне! Шовинист!

Дамис Рейс смотрел вслед графине.

«Ах ты ж… дрянь! Я к тебе со всей душой… А ты!»

Мужчина сам не мог понять, что больше раздражает. Что графиня не оценила его красноречия? Что отдала мерзкий приказ?

Что не обратила никакого внимания на его обаяние?

А ведь он постарался! Надушился, надел все самое лучшее. Знай он, что подумала Лиля о помойке, которую духами опрыскали, обиделся бы еще сильнее.

Но и так Дамис определенно был зол. И кое-кто ему за это заплатит. Одна высокомерная блондинистая дрянь. А пока можно сорвать зло и на другой… Секс – лучшее средство от стрессов.

Дамис этого не знал. Но отправился к Кальме. И напряжение сбросить, и обдумать, как дальше поступить с графиней. Упускать такую возможность? Богатая, судя по рассказам супруга, не слишком умная, живет в глуши. Он себе потом не простит. То есть – да. Но как?

Продолжить делать ей комплименты? Но вроде бы она к ним осталась равнодушна. Нет, один-то способ есть. Она же говорила, что будет присутствовать на уроках. Хотя сейчас и не может.

Но учить мерзких крестьян и не менее мерзких вирман?

Фу!

Ричард, принц Ативернский, удобно расположился в карете. Может, хоть подремать удастся?

Прошлым вечером они с Джесом были на балу в честь прибытия.

Тарима хоть и небольшой город, но высший свет есть и там. И в честь прибытия посольства был дан большой бал. В ратуше.

Пришлось до полуночи торчать на балу, танцевать, отвешивать комплименты. Эх, дипломатия, чтоб ее!

А после бала…

Джес предлагал пройтись по борделям, но Рик не поддержал. Ему решительно не хотелось что-нибудь подцепить. Поэтому для разрядки очень подошла молодая жена одного из баронов.

Она получила за свои услуги браслет с сапфирами, а он получил почти шесть часов непрерывной радости – женщина оказалась просто ненасытна. И буквально