#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

Он встал, пренебрежительно кинув на стол крупную купюру — за кофе.

— Савицкий, — позвал я его, не поворачиваясь и глядя на купюру.

Судя по шагам, он остановился.

— Чего тебе?

— Если нарушишь обещание, тебе конец.

— Это угроза?

Его голос звучал все так же спокойно, но я чувствовал, что он напрягся.

— Констатация факта. Если из-за тебя пострадает Даша, ты пострадаешь следом. Поэтому постарайся, чтобы с моей девушкой ничего не произошло.

— Она твоя последний день. Что ж, наслаждайся этим, — ледяным тоном отозвался Савицкий и свалил.

Я залпом выпил остывший безвкусный кофе.

Признать свое поражение — тоже победа.

Но я не проиграл — я защитил любимого человека.

Я не смог сделать это сразу. Не мог пойти в тот же вечер к Дашке и сказать ей, что мы расстаемся. Я даже трубку не поднимал, когда она звонила, и не отвечал, когда писала. Все, на что меня хватило — заказать в кафе виски. Хотелось напиться — так, чтобы забыться. Чтобы заглушить боль внутри. И я молча пил. Плевать, что дорого.

Каролина сидела рядом и тоже пила — какой-то коктейль. Она изредка поглядывала на меня, словно хотела что-то сказать, но не решалась сделать это.

— Я слабак? — спросил я, опрокинув третий или четвертый по счету бокал. Виски я ничем не разбавлял, а опьянеть даже немного не мог.

— Нет, Дан, что ты, — живо возразила Каролина. — Ты смелый. И ты правильно поступил. Я горжусь тобой.

Она улыбнулась мне так тепло, что будь я снеговиком, тотчас бы растаял.

— Чем гордишься? — усмехнулся я горько. — Я жалок. Не смог защитить свою девушку.

— Ты защитил ее, — уверенно сказала Каролина. — Не говори глупостей.

— Это констатация факта.

— Хочешь напиться? — спросила она неожиданно, со стуком ставя свой бокал на стол. И я удивленно на нее взглянул. — Идем отсюда, Дан. Найдем хороший бар. Напьемся. Выговоримся друг другу. Так легче будет. Идем!

И я пошел.

2.38

Мы сели в автобус, доехали до одной из центральных улиц города, нашли какой-то шумный и сверкающий неоном бар и до полуночи сидели за стойкой. Я молча накидывался, не замечая ничего вокруг. Думал о том, что завтра предстоит сделать. О том, какие слова я должен подобрать. О том, как смотреть Дашке в глаза.

Это было самое страшное. Я с детства не мог смотреть на то, как она плачет, — сердце сжималось. Я боялся сделать ей больно. И делал за разом раз.

А потом ненавидел себя за это.

Алкоголь не помогал. Сколько бы я ни вливал его в себя, эта проклятая боль оставалась в груди. Я медленно, но верно пьянел, да только в голове не появлялась знакомая легкость. На плечи кусками железа навалилась горечь. Виски сжимал обруч страха. А руки были скованы ощущением беспомощности.

Я ненавидел себя и за слабость.

Даниил Матвеев, мать твою, ты слабак! Никчемный урод.

Савицкий, словно издеваясь, прислал сообщение: «Напоминаю — время до завтра. И ты должен сделать это максимально жестко».

«Пошел ты», — ответил ему я и отбросил телефон в сторону. Он едва не упал, но Каролина вовремя его поймала. И только тогда я заметил, сколько она выпила. Не знал, что эта девчонка вообще пьет. Она казалась мне примерной.

— Повтори, — равнодушно сказала Каролина, даже не поднимая глаза на бармена. И тот потянулся за пустым бокалом. Я перехватил его руку.

— Не надо. Хватит пить, Каролина. Ты перебрала.

— Мы же пришли сюда, чтобы пить, — отозвалась она. — И я буду пить. У меня тоже есть причина, чтобы забыться.

— Какая?

— Неразделенная любовь. Сегодня мне особенно фигово, Дан. Бармен! — подняла она руку. — Повтори!

Я не стал ее останавливать. Каролина продолжала пить. И я тоже.

Она смеялась, я молчал.

Она вспоминала что-то из нашего детства, я молчал.

Она плакала, но я все так же молчал.

— Что мне делать. Дан? — пьяным, каким-то расслабленным голосом спросила Каролина.

— Просто жить, — хрипло ответил я. Ужасно кружилась голова, я потерял способность ясно мыслить, но образ Сергеевой так и стоял перед глазами.

— А если я без него не могу? — прищурилась Каролина.

— Не говори глупостей.

— А ты без своей Дашки сможешь?

Ее вопрос бил точно в цель. Навылет.

— Не знаю. Черт, я реально не знаю! — выкрикнул я в отчаянии и запустил пальцы в волосы.

— Любовь убивает. Лучше ненавидеть, чем любить. П-правда?

Каролина легла на барную стойку, вытянув вперед руки, и стала смеяться. Ее лицо покраснело, а глаза блестели. Странно было видеть ее пьяной.

Не помню, как мы вышли из бара — на улице уже стояла глубокая ночь. Помню, что в какой-то момент решил: стоп. Я должен перестать пить при Каролине. Она не должна видеть меня бухим в ноль, когда алкоголь просто снесет меня с ног, и я буду стоять на четвереньках над какими-нибудь кустами и блевать.

На ногах я держался более-менее хорошо. А вот Каролина на своих каблуках — нет. Пришлось закидывать на плечо сумку, брать в одну руку ее чемодан, а другой придерживать ее за плечи.

Мысли превратились в хаос, мне было плохо, но я понимал —