#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Я понял тебя, Каролина, — отстраненно ответил я. — Спасибо за информацию.

— Не говори со мной так.

— Как?

— Кричи, ругай, обзывай, но не будь таким равнодушным. Я боюсь твоего равнодушия, — призналась вдруг Каролина.

— Я тебе нравлюсь? — спросил я. Пошел редкий дождь.

— А как ты думаешь? — с несвойственной для себя горечью спросила Каролина.

Я ничего не ответил — зашел в квартиру и громко захлопнул балконную дверь. Часы на стене говорили, что мне пора ехать в университет.

— Дан, ты еще здесь?

— Здесь.

— Скажи, я должна знать. Для меня это безумно важно. Мы останемся друзьями? — задала она идиотский вопрос.

— А как ты думаешь? — поинтересовался я.

— Дан… Прости. Пожалуйста.

— И, Каролина, не предлагай себя всем. Ты ведь не такая. Была не такой.

На этом я сбросил вызов.

Я ехал в университет, как на плаху. Обреченный, на четверть убитый. С каждой минутой огонь в груди становился все жарче и жарче, грозя спалить и сердце, и душу. Как назло, даже пробок толком не было, и всюду горел зеленый свет. Я делал все, чтобы замедлить приближение встречи с Дашкой, но получалось плохо. Знал, что надо позвонить заранее, но не мог заставить себя сделать это — боялся, что не выдержу, расскажу ей все как есть. А это было для меня слишком большой, непозволительной роскошью. Я неустанно напоминал себе, что на кону стоит ее безопасность.

Что может быть важнее?

Когда я был уже неподалёку от университета, разразилась гроза. По-осеннему хмурая, без майской удали и июньской свежести. Удушающая, зловещая. Неминуемая.

На парковке я встретился с тем самым парнем, который следил за Дашкой, заплатил ему и спросил, не было ли чего странного.

— Все спокойно, чувак, — ответил он. — Вообще не понял, зачем ты просил за девочкой присматривать. Может, Алан тебя припугнул просто?

— Нет, — покачал я головой, смотря на корпус, в котором учились переводчики. Окна аудитории, в которой сейчас занималась Дашка, выходили на другую сторону.

— Ну смотри, если еще понадоблюсь — звони, — отозвался приятель и вышел из моей машины. Через пару минут я тоже покинул ее и направился к корпусу. Дождь и ветер хлестали по лицу. Будто заранее наказывали.

Дашке я позвонил сразу после того, как у нее закончилась четвертая пара — знал ее расписание наизусть. Чего мне только стоило решиться на этот звонок — сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я услышал ее голос — обеспокоенный и чуточку обиженный. До безумия родной.

— Я приехал. Встретимся у тебя в корпусе? — сходу предложил я.

— Давай, — осторожно согласилась Дашка. И я готов был поклясться, по моему голосу она уже что-то поняла.

— В холле рядом с языковым центром. Идет?

— Идет.

— Тогда через пять минут буду.

— Дань, а что случилось?.. — спросила она, но я резко отключился.

Дашка пришла быстро, а я стоял в стороне, за дверью, ведущей на лестницу, и смотрел на нее. Боялся — как последний трус.

Я не хотел ее бросать.

Не хотел от нее отказываться.

Я не мог.

И все-таки покинул свое убежище. Огонь в груди трещал и искрился.

Дашка увидела меня издалека, тотчас вскочила с диванчика и бросилась ко мне. В ее глазах было столько нежности, что я пошатнулся. А когда она меня обняла, я понял, что окончательно пропал. Мне хотелось прижать ее к себе, привычно запустить пальцы в волосы, поцеловать, но я не мог. Я не имел на это права, черт возьми!

На секунду, все же не выдержав, я обнял Дашку в ответ — осторожно, словно она была чужой. А потом отстранился, удерживая за плечо, чтобы сохранить между нами дистанцию.

— Дань, что такое? — испуганно спросила Дашка.

— Нам нужно поговорить. Садись, — сказал я. Сам не знаю, откуда во мне появилось столько обреченного спокойствия.

Мы опустились на диван. Она молчала, глядя на меня большими встревоженными глазами, а я не мог начать разговор.

2.42

— Даня, мне страшно. Что случилось? Почему у тебя такой вид? Почему ты мне не писал и не звонил? Скажи мне, почему? Я даже спать спокойно не могла — только о тебе думала. А ты пропал. Тебя что, заставляли сидеть на твоей конференции сутками? Почему ты себя так ведешь? Я сделала что-то не то или… ты сделал?

Я увидел, как она стиснула ладони, и выдохнул.

Прости меня, Даша — это все, о чем я тогда думал, находясь на плахе из собственных ошибок и слов.

— Ты ничего не сделала. Во всем виноват только я.

— В чем? — спросила она.

Прости меня, Даша.

— Нам надо расстаться. — Приговор привели в действие. И меня не стало. В ту минуту я перестал жить.

Прости меня, Даша. Пожалуйста.

— Что?..

Ее зрачки расширились от ужаса. Щеки побледнели. Голос охрип.

Когда внезапно — всегда больнее. Когда на полпути — всегда острее.

Я отлично знал это. Я делал это специально, проклиная себя.

Сначала она думала, что я шучу, потом разозлилась — схватила меня за ворот бомбера. А потом я увидел в ее глазах то, чего так