Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Ты нужна мне, — стонет Мерк, вновь поднимаясь ко мне.

Я притягиваю его к себе, и на этот раз проникновение медленное и лёгкое. Гладкое и горячее. Глубокое и полное.

Мерк заботливо движется надо мной, а я выгибаюсь навстречу ему… едва успевая поймать свои руки, прежде чем они снова поднимутся по его спине. Я согласна с ним. У нас так мало времени, и я не могу тратить минуты на боль. Поэтому я держусь за его бедра, когда он начинает двигаться быстрее и быстрее. Новый прилив удовольствия накрывает меня, а затем Мерк присоединяется ко мне в освобождении, его тело запечатывается в моем, когда его член глубоко входит, наполняя меня.

— Соррель… — хрипит он голосом, который трещит от эмоций.

Когда Мерк, наконец, успокаивается, я обвиваю руками всё, до чего могу достать, и улыбаюсь в потолок высоко над нами. Есть способы сказать кому-то, что ты любишь его, не произнося этих слов вслух. И то, как моё имя сорвалось с его губ только что — один из них.

ЧАСТЬ 5

НАЧАЛО ВОЙНЫ ВСЕХ ДУШ

Восемьдесят шесть

Прячься

Солнце только выглядывает над восточным горизонтом, а мы с Мерком уже проверяем снаряжение на лошадях. Мы находимся у королевских конюшен, окруженные парой стражников и несколькими лакеями в униформе. Несмотря на ранний час, мы готовы отправиться в путь, и наши лошади тоже. Остальные — совершенно другая история. Судя по полузакрытым глазам и запаху медовухи, исходящему от них, празднования продолжались до глубокой ночи.

Положив руку на шелковый бок Лаванте, я обхожу его сзади и наклоняюсь, чтобы проверить подковы, вспоминая предупреждение Эммы. Обе выглядят нормально. Хотя, если он сбрасывает одну только от скуки? Этот жеребец покой видел только во сне.

— О, я забыл, — говорит Мерк, снимая рюкзак с седла. — У меня есть кое-что для тебя…

Один из стражников шатается на ногах и падает в цветочный горшок. Его товарищи и конюхи сразу же приходят на помощь, а Мерк качает головой, вытаскивая что-то из рюкзака.

— Это твое, не так ли?

В мозолистой ладони… красный бархатный мешочек, который я не ожидала увидеть снова.

У меня перехватывает дыхание, и я могу лишь смотреть на него. Монеты Мар.

— Где… ты его нашел?

— Увидел его в руинах на земле, когда выскакивал оттуда. Он не вписывался в пейзаж и валялся ровно в том месте, где стояли вы с жеребцом, — говорит Мерк, тряся мешочек, и в воздухе послышался приятный тихий звон. — Тяжелый. Так звучит только одна вещь

— Спасибо. — Я беру мешочек и прижимаю его к себе, закрывая глаза. — Спасибо большое.

Он устраивает рюкзак на Соне.

— Не знаю, какие монеты там внутри, но судя по весу? Я бы сказал, что целое состояние.

Посмотрев на него, я задаюсь вопросом, думает ли Мерк о деньгах и о том, что я скрыла от него богатство в начале нашего путешествия. Но на его лице нет горечи, в теле нет напряжения.

— Это… подарок от очень дорогого друга. После её смерти.

— Значит, она действительно любила тебя. — Когда второй стражник падает в обморок, Мерк обходит свою лошадь — которая действительно дремлет даже при всей суете вокруг — и, ругаясь, выходит вперед, чтобы помочь. — О, судьбы ради, человек. Ты в униформе. Соберись!

Свернув к боку Лаванте, я открываю горловину сумки и высыпаю несколько монет себе на ладонь. Они сверкают в утреннем свете, словно кусочки солнца упали с неба. Я вспоминаю Мар и задаюсь вопросом, что бы она подумала обо мне сейчас.

Она бы одобрила только часть моих метаморфоз.

Я собираюсь вернуть монеты обратно, когда останавливаюсь и хмурюсь. Подняв одну из них, я поворачиваю её то в одну, то в другую сторону, и меня охватывает странное чувство.

— Джулиан… — выдыхаю я в шоке.

Я смотрю на его лицо на монете. Этот штамп отличается от всех остальных, здесь юноша без бороды…

Он был не просто придворным рыцарем. Он — наследник трона.

Да, думаю я про себя. Мы едем в Просперитус.

Я не смогла вручить корону королеве-воительнице, но, возможно, я смогу использовать другой трон, если выполню то, что этот принц просил меня сделать.

— Так что, мы готовы? — спрашивает Мерк.

Я поднимаю взгляд и заставляю себя сосредоточиться.

— А… да, да, мы готовы.

Завязывая мешочек, я убираю бархатный сверток в карман штанов Джулиана — они были выстираны и отутюжены королевскими слугами и выглядят как новенькие. Даже тюрбан почистили, хотя я оставила его в комнате.

Мы с Мерком седлаем лошадей, и тогда стражники — за исключением тех двоих, что устроились на земле, хватаясь за головы — ведут нас к воротам в задней части защитной стены королевского замка. По мере приближения, когда копыта наших лошадей стучат по каменной дорожке, я думаю об огромных вратах, которые открывались в туман и руины.

Эти впереди казались бы внушительными, если бы не те прежние для сравнения.

Когда дубовые панели отворяются, на той стороне открывается покрытое росой поле, нежный золотистый свет восходящего солнца заливает цветы и фруктовые деревья. Вокруг птицы сладко щебечут на ветвях и порхают с места на место вспышками синего, красного и желтого, цветы словно парят в воздухе. Делая глубокий вдох, я вспоминаю, что ароматы природы питают душу, мне не хватает моих трав и зелий.

Могу ли я по-прежнему называть себя целительницей? Или же мои действия в темнице для пыток запятнали то, что я всегда считала своим призванием, до такой степени, что я стала похожа на Фулкрум — оскверненная и больше не служащая высшей цели?

— Просто двигайтесь по дороге… — инструкции стражника прерываются отрыжкой, явно кислой, судя по его гримасе. — То есть, двигайтесь на север и снова на север. Мало кто путешествует этим путем, так что всё должно быть нормально, но будьте начеку.

Мерк наклоняет голову.

— Буду.

— Спасибо, — говорю я человеку. — И спасибо за заботу о наших…

Вдруг стражники снимают свои шляпы, прижимают их к сердцу и низко кланяются мне. Пока они тихо и спешно произносят слова, которые я не понимаю, мне кажется, что они молятся о нашей безопасной поездке. Безусловно, когда они выпрямляются, я чувствую их теплый взгляд, хотя и не рискую встретиться с глазами, которые поднимаются ко мне с открытым благоговением.

Как только мы оказываемся за пределами