Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Он вытащил тебя из гребаного рва, когда ты убегала от толпы. Кроме того… — Мерк понижает голос. — Ты говоришь, что дворянин пришел к тебе за одолжением? Что член королевского двора забыл в деревне, далеко от его города, какое «одолжение» он ищет у простой женщины? Скажи мне, что я упускаю.

Я открываю рот. Закрываю его.

Через мгновение Мерк говорит:

— Я видел, что ты сделала с огнем, Соррель. Когда огры выгнали нас из тех перевалов. И до этого я был там, когда ты впервые встретила ту служанку… и потом попросила меня убить повара, который её избивал. А этот компас? Это не нормально — что происходит, когда этот инструмент лежит в твоей ладони. Я сам достал его, когда ты спала. Для меня он даже не открывается.

Его чёрно-белые глаза обводят руины моей деревни. Затем они возвращаются к моему взгляду.

— Я имел в виду то, что сказал. Этот мир лучше, когда ты есть в нём, и я могу тебя защитить. Но нам нужно уйти на север, далеко на север. Где я смогу тебя спрятать.

Когда я выдыхаю, воздух вырывается из легких с проклятием.

— Если ты говоришь, что Анатос лучше с моей помощью, как это работает, если я не сражаюсь за него, не сражаюсь за его народ? Чтобы защитить их и уберечь от беды.

— Что именно, по-твоему, ты можешь для них сделать?

Опуская голову, я формулирую свой самый глубокий страх.

— Мерк.

— Скажи мне.

— Я думаю, ты уже знаешь. — Я скрещиваю руки на животе. — Тёмный Король внутри меня, Мерк…

— Прекрати, просто прекрати. — Он закрывает уши руками. — Я не хочу это слышать…

— Я убила человека. — Кричу на него и встречаю взгляд Мерка. — В темнице. Один из офицеров. Он пришел ко мне с… намерениями.

Губы Мерка сжимаются в тонкую линию, а брови опускаются так низко, что он выглядит совершенно зловеще. Но я не даю ему заговорить.

— Ножом, в камере.

— Хорошо…

— Нет, это было плохо. Я не остановилась. Я не могла… остановиться. Гнев во мне был таким жестоким, таким неоспоримым, таким… мощным, что я была охвачена этим чувством. И, что хуже… — Я закрываю глаза и хочу закричать. — Когда это происходило, это было… приятно. Мне нравилась боль, которую я причиняла ему, месть, которую я осуществляла. Так что ты должен понять, причина, по которой я должна сражаться, также касается и меня самой. Я не хочу этого внутри себя.

Мерк медленно качает головой в знак отрицания.

— Тёмный Король не внутри тебя…

— Он есть. — Я не могу вынести эти слова, но знаю, что они правдивы. — Я еду в Просперитус, я найду Джулиана и выполню его просьбу, чтобы он отвел меня к своему отцу, королю…

— Он — всего лишь рыцарь…

— Так он и сказал, но его лицо изображено на одной из моих королевских монет. Ты думаешь, что на них чеканят первого встречного?

Наступает мгновение тишины. Затем Мерк снова качает головой.

— Соррель, ты должна меня слушать. Я знаю о злодеяниях Анатоса больше, чем когда-либо узнаешь ты. Если ты отправишься к королевскому двору… мне плевать, что ты думаешь об этом человеке. Он и его король-отец, если Джулиан действительно принц, сделают именно то, что должен сделать каждый правитель: защитят свой народ… и только свой народ. Ты подвергаешь себя угрозе безо всякой пользы.

Я думаю о королеве-воительнице, которая никого не видит. Она тоже придерживалась такой логики.

Мерк приближается.

— Слухи о том, что произошло между тобой и теми мальчиками у Фулкрума, уже разлетелись. Тебя повесят у ворот города как пример того, как они расправляются с распространителями незаконной магии. А если они в конечном итоге решат действовать самостоятельно, они проиграют, их солдаты погибнут… что только умножит силу Зла. Каждая потерянная душа делает Тёмного Короля сильнее.

— Если то, что ты говоришь, правда, тогда мы все будем просто поглощены. В конечном итоге. Ты действительно думаешь, что смена обстановки, даже если это будет уединенное место, может нас спасти?

Когда Мерк не отвечает, страх снова заливает мои вены: даже несмотря на то, что я с ним не согласна, я хочу, чтобы он оказался прав. Мне бы хотелось, чтобы было место, где мы могли укрыться, закрыв глаза на судьбу Анатоса.

В напряженной тишине я поднимаю руки.

— Ну ладно, никаких сражений. Никаких попыток. Похоже, мне просто придется отправиться к Фулкруму и покончить с этим. Подчинение кажется мне гораздо менее болезненным, чем ожидание месяцами, сезонами, годами, пока Тёмный Король не найдет меня как последнюю оставшуюся душу… и не заберет то, что собирался получить изначально.

— С подчинением злу и его тёмным делам приходит только боль, — говорит Мерк хрипло.

Резкость в его голосе сообщает мне больше, чем что-либо о том сожалении, которое он носит внутри за убийства, совершенные ради денег… о том, что Мерк скрывает в себе.

— Позволь мне увезти тебя отсюда и защитить, — говорит он в последний раз.

Я медленно качаю головой.

— Нет. Я больше не прячусь.

Восемьдесят девять

Страшнейшая правда

Мы находимся за пределами деревенской стены, за деревней, где выбирались из рва. На самом деле, сейчас мы на поляне, где Джулиан отдал мне свою одежду и озвучил свой запрос, недалеко от дороги, где Мерк украл нашего мерина.

Который мирно умер под древом, как я и предвидела.

Я хочу направиться на восток, и по напряженной позе мужчины я понимаю, что Мерк всё ещё хочет отвезти нас куда-то, куда угодно, но подальше отсюда. Мы оба молчим. Каждый высказал своё мнение, не найдя согласия, но последнее соглашение между нами не изменилось.

Куда бы я ни шла, он следует за мной.

И всё же я в ужасе от того, что Мерк прав. Что если я доберусь до двора, и Джулиан решит устроить показательную казнь? Моя репутация опережает меня, даже несмотря на то, что я скрывала своё лицо.

Она привела ко мне принца Восточного Королевства, не так ли?

— Я думаю, этим двоим нужна вода, — говорит Мерк. — Поблизости есть ручей?

Я пытаюсь вспомнить, где мы находимся… в лесах, которые знала всю свою жизнь.

— Есть пруд. — Я веду рукой в воздухе, мне хочется найти место, где я могла бы прояснить ситуацию. — Вон там.

— Тогда пойдем.

— Я встречу вас там, — бормочу я, снимая рюкзак и приседая. — Можешь взять Лаванте?

— Да, но будь осторожна с этим компасом.

— Что ты имеешь в виду?

Мерк пожимает плечами и начинает уходить с лошадьми.

— Ты предполагаешь,