Возлюбленная берсерка - Любовь Оболенская

class="p1">— А мы и не отказываемся от своих слов, — мерзко рассмеялся Хун, следом за братом вошедший в мою спальню, также с обнаженным мечом в руке. — Думаю, мы окажем Скагерраку большую услугу, если убьем ведьму, которая своими чарами околдовала местных жителей, научив их бесчестным способам ведения войны.

— Против грязных захватчиков годятся любые способы для того, чтобы отправить их в Хельхейм, — брезгливо произнесла я.

Наверно, сейчас мне нужно было бояться, но при виде этих мерзавцев в моей душе не возникло никакого иного чувства, кроме омерзения. И, не сдержавшись, я от души, смачно так плюнула прямо в улыбающуюся рожу Пиана.

И не промахнулась.

— Довольно разговоров, брат! — произнес Пиан, неторопливо стирая мой плевок со своих усов. — Настало время напоить клинки наших мечей кровью этой проклятой ведьмы.

И, нарочито медленно занеся меч наискось, шагнул вперед, явно намереваясь одним ударом перерубить мне горло.

Глава 13

И тут позади Пиана раздался рёв, который не могло исторгнуть человеческое горло!

Дан обладал хорошей реакцией. Он мгновенно отскочил в сторону, разворачиваясь в прыжке лицом к опасности...

И я увидела Рагнара...

Правда, я не сразу его узнала...

Светловолосый викинг стоял возле двери, опустившись на одно колено.

Его лицо страшно менялось, словно превращаясь в звериное...

Потому, что даже в приступе самой жесточайшей ярости не может так трансформироваться человеческий рот, растянувшийся до размеров звериной пасти...

Не могут такой нечеловеческой злобой гореть глаза, зрачки и радужка которых сжались в едва заметные черные точки...

Невозможно, чтобы столь глубокие морщины избороздили лоб и подбородок, собрав их в кожаные продольные бугры, а ноздри раздулись настолько широко, словно у зверя, учуявшего добычу...

Пальцы Рагнара, судорожно согнутые наподобие когтей, принялись драть кожаный нагрудник его доспеха, процарапывая ногтями на дубленой поверхности светлые полосы, а рев, который исторгла глотка этого монстра, заставил меня замереть от ужаса.

И не только меня...

— Ч-что это? — пролепетал Хун.

— Йотун, вселившийся в выскочку-конунга, — рявкнул Пиан.

Дан сумел перебороть ужас, сковавший его на мгновение — и ринулся в атаку, занося меч для сокрушающего удара.

Но Рагнар оказался быстрее...

Словно лесной зверь мощно оттолкнувшись от пола всеми четырьмя конечностями, он прыгнул снизу, под занесенную руку Пиана, который не ожидал от человека подобной скорости передвижения...

От человека ли?..

Вряд ли Рагнар сейчас был им.

Потому, что не свойственно людям ни передвигаться, подобно атакующим диким зверям, ни поворачивать голову под таким углом... И уж тем более даже самым жестоким из них не придет в голову воткнуть пальцы под брови врага, запрокинуть ему голову и, впившись зубами в шею, не прикрытую бородой, одним резким рывком головы вырвать противнику горло...

Пиан все еще стоял на ногах, глядя, как из его разорванной шеи фонтаном хлещет кровь, а Рагнар уже бросился к Хуну, который попытался неловко ткнуть стремительно приближающееся чудовище своим мечом...

Но у дана ничего не вышло.

Слишком быстр был Рагнар.

Одной рукой он просто отбил в сторону меч врага — а другой ударил.

Наотмашь.

По уху Хуна...

И я отчетливо услышала, как, словно сухая ветка, переламываемая через колено, хрустнули шейные позвонки дана.

Хун отлетел в угол комнаты, словно мешок с ячменем — и сполз по стене. При этом его голова неестественно и жутко легла ему на плечо. Наверно, так и бывает, когда у человека сломана шея и, похоже, порваны все ее мышцы. А еще ухо Хуна, по которому ударил Рагнар, превратилось в кровавую лепешку, которая сейчас алым блином расплывалась по его щеке, медленно стекая на меховой воротник куртки...

А потом на пол рухнул Пиан, так и не выпустивший из руки свое оружие. По поверьям викингов, воин, умерший в бою с мечом в руке, обязательно попадает в Вальгаллу. Но, думаю, вряд ли О̀дин предоставляет место за пиршественным столом эйнхериев для предателей и подлых убийц, пусть даже умерших по всем правилам скандинавских поверий...

Рагнар же обвел бешеным взглядом залитую кровью спальню, взглянул на меня... и я увидела, как в его звериных глазах промелькнуло что-то человеческое.

А потом его лицо вновь стало изменяться...

Рот, растянутый в жутком оскале, начал принимать нормальную форму.

Складки кожи, изуродовавшие лоб, стали разглаживаться.

И маленькие черные точки в центре белков глаз, принялись растекаться по ним, стремительно увеличиваясь и превращаясь в зрачки, окруженные радужкой цвета весеннего чистого неба...

Внезапно Рагнар упал на колени и его начала трясти крупная дрожь. Окровавленными руками он схватился за плечи, словно человек, замерзающий в лютую стужу, и я услышала, как в гнетущей тишине стучат его зубы...

Усилием воли стряхнув с себя оцепенение, я сдернула с кровати тяжеленную медвежью шкуру — откуда только силы взялись? — и, подбежав к своему спасителю, накинула ее ему на плечи.

Наши глаза встретились. И Рагнар, тело которого сотрясал жуткий отходняк от произошедший с ним трансформации, нашел в себе силы справиться с собой, и, невесело усмехнувшись, произнести:

— Теперь ты понимаешь, Лагерта, зачем я бреюсь. Просто чтобы во время превращения в зверя не содрать свое лицо за бороду с собственного черепа.

Глава 14

Хлопнула дверь — это выбежала из спальни Далия. Но в эту минуту мне было не до нее. Жива осталась — и отлично! Главное, чтобы у Рагнара сейчас сердце не остановилось от того, что с ним произошло. А, судя по тому, насколько бледным было его лицо и как тряслись у него руки, это вполне могло произойти.

— Пить... — попросил он.

Я метнулась к кадке, стоявшей в углу, зачерпнула воды кружкой, принесла. И придержала ее за донышко, чтобы она не выпала из трясущихся рук моего спасителя, пока он пил, постукивая зубами о край глиняной посудины.

— Благодарю, — произнес Рагнар, возвращая мне кружку и пытаясь улыбнуться. А потом он даже нашел в себе силы подняться с коленей и сесть на лавку у стены, кутаясь в медвежью шкуру. Его всё еще знобило, но было видно, что последствия трансформации идут на убыль, да и цвет лица от трупного возвращается к нормальному...

Я присела рядом и прижалась к Рагнару, обняв его и пытаясь согреть своим теплом.

Сейчас, несмотря на то, что я видела, он казался мне самым родным и близким человеком на свете.

Умеет превращаться в чудовище?

В спальне валяются мертвецы, изуродованные им?

Наплевать!

Он это сделал ради меня!

Спас от смерти!

И какая теперь разница кто этот человек? Во множестве сказок всех народов мира девушки влюбляются