Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи - Оксана Барских

— Ты больная? Это тебе от меня не пойми что надо, а ну отошла с дороги! — рявкаю я, не собираясь еще и с ней церемониться.

Она тяжело дышит, грудь колышется, поднимаясь вверх-вниз, а я замечаю, что она даже в домашних тапочках стоит, так сильно торопилась выскочить наружу.

— Отстань от моего мужа! Ты его бывшая жена, смирись с этим! — рычит она, продолжает наседать.

— Да больно он мне нужен, — фыркаю я, а у самой всё равно неприятно что-то екает в груди. — Это вы с ним в мой дом переехали, а не я к вам. Так что все претензии ему и высказывай, усекла?!

Я злюсь и делаю шаг вперед, прижимаю ее чуть ли не к двери.

— Я тебе его не отдам, — пищит она, как будто испугавшись моего напора, а вот я гневаюсь сильнее, так как дочка начинает плакать от ее визгов.

— Отошла с дороги! Еще раз закричишь и мою дочь потревожишь, всю округу своим голым задом обрадуешь, — угрожаю я и для пущего эффекта хватаю рукой ее пеньюар и тяну на себя. Но силу не рассчитываю, и одна из ее грудей оголяется, отчего она сипит и пытается прикрыться полами халата.

Мне удается толкнуть ее в сторону, она даже равновесия удержать не может и падает на тротуар коленками, шипит от боли. Я же открываю подъездную дверь и с легкостью заношу внутрь коляску с дочкой.

Сзади раздается хлопок, она что-то визжит про то, что забыла ключи и что я должна открыть ей дверь, но я делаю вид, что не слышу. Будет ей уроков на следующий раз, если она снова вздумает высказывать мне какие-то необоснованные претензии.

Глава 13

Несмотря на мои чаяния, что в изоляторе Виктор проведет хотя бы трое суток, мои молитвы свыше услышаны не были. Он возвращается домой на своей машине аккурат на следующий день. Небритый, немного потасканный, словно всю ночь не спал, но всё такой же уверенный в себе.

За стенкой я слышу визги его секретарши, но он никак на них не реагирует. Во всяком случае, его голоса не слышно. Но когда спустя минут пять звучит дверная трель, я холодею, ведь сомнений, кто стоит на лестничной площадке и ждет, когда я открою дверь, у меня нет.

— Кто? — зачем-то спрашиваю я, хотя в глазок прекрасно вижу чисто выбритое лицо Виктора.

— Нам надо поговорить, Кать. Открой дверь без сцен для всего подъезда, прошу тебя.

Последняя фраза дается ему довольно тяжело. Он даже цедит ее сквозь зубы, и я прекрасно знаю, каких усилий ему стоило ее произнести. Он ведь из тех мужчин, которые не привыкли озвучивать просьбы. Он из тех, кто привык отдавать приказы и считать, что каждый будет плясать под его дудку, стоит только предложить стоящую цену.

— О чем? Нам не о чем говорить! — выпаливаю я, а сама запахиваю халат и приглаживаю волосы.

Виктор, конечно, мне бывший муж, но даже перед ним не хочется выглядеть нечесаной лохудрой.

— Я хочу кое-что тебе показать! — спокойно и даже как будто ликующе говорит он и разворачивает свернутый лист А4. Подносит его к глазку, но из-за оптической дисторсии букв мне совершенно не разобрать.

Он опускает лист вниз, демонстрируя свою голливудскую улыбку, а вот я отхожу к зеркалу и репетирую расстроенное выражение лица.

— Ну? Что там у тебя?

Я открываю входную дверь и складываю на груди руки.

— Аня — моя дочь! — выпаливает он, протягивая мне результаты теста ДНК, а я сжимаю зубы и сверкаю в его сторону злым взглядом.

— И что это меняет?

Я выгибаю бровь и комкаю в руке документ. Была бы рядом мусорка, туда бы запулила получившийся комок.

— Я буду требовать совместной опеки, Катя, — хмурится он и смотрит на меня исподлобья. — Как ты вообще додумалась скрывать от меня моего ребенка?

— Ты сам сказал, что дети тебе не нужны. Тогда к чему все эти претензии? Что это меняет, Виктор?

Я развожу руками, чувствуя настоящее негодование. Он сам всё испортил в прошлом, а теперь кидает мне претензию, что я на что-то там не имела права.

— Это всё меняет, Катя. Если бы я знал, что ты беременна еще год назад… — выдыхает сквозь зубы. На скулах перекатываются желваки, в глазах сверкают молнии. Видно, что вся эта ситуация не то чтобы подкосила его, но серьезно задела его самолюбиме.

— То что бы ты сделал? Отмотал время вспять и не спал бы со своей секретаршей? — насмешливо задаю я ему провокационный вопрос. Хочу его уколоть, чтобы не думал, что я всё забыла и готова сейчас выслушивать его недовольство по поводу того, что я обделила его когда-то новостью об отцовстве.

— Не дал бы тебе развод! — цедит он сквозь зубы, никак не комментируя мои слова о своей новой женушке.

— Ты поосторожнее с такими словами, Виктор. Неровен час, твоя услышит и скандал тебе закатить. Уже подходила ко мне, угрожала, чтобы я не смела перед тобой задницей крутить.

Я жду, что он разозлится, перейдет на оскорбления, которые мне более понятны из его уст, но его глаза неожиданно сужаются, а сам он весь натягивается прочной острой струной, об которую легко порезаться.

— Ревнуешь? — усмехается он неожиданно, и даже плечи его опускаются, хотя я бы поостереглась возле него расслабляться. Взгляд по-прежнему опасный и холодный.

Закатываю глаза и ничего не отвечаю. Скрещиваю руки в районе грудной клетки и выгибаю бровь в ожидании, когда Виктор разродится и скажет, для чего пришел.

— Это всё, что ты хочешь мне сказать? Если да, то прошу тебя покинуть мою квартиру и закрыть дверь с той стороны. У меня на сегодня еще много дел, и тратить время на тебя я не собираюсь. У меня и интереснее занятия имеются.

— А ты стала остра на язык, Катя. Помнится, раньше ты и двух слов связать не могла.

— А ты всё такой же, Вить. Совершенно не изменился. Как бросался оскорблиментами, так и продолжаешь унижать людей.

Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и я поднимаю подбородок вверх, не собираясь ему ни в чем уступать. Я от него никак не завишу, он мне больше не муж и тем более не начальник, так что тушеваться не стану.

На его губах неожиданно появляется какая-то странная довольная ухмылка, но почти сразу пропадает, словно ее и не бывало. У меня аж мурашки по коже от такой скорой смены эмоций на