Украденный источник - Амалия Лик

она. И тем более, что кто-то ей помогал и помогает за его спиной. Ему проще винить Итана и считать, что он ей внушил все. Таким людям, как Бравий очень тяжело принять предательство, особенно близких.

– Ему придется открыть глаза, – я поджала губы. – Чем раньше, тем лучше. Но я хотела поговорить не об этом. Как отыскать части нашего источника на Равнинах? Я знаю, что их пять. Три из них были у Скал… до прошлой ночи. И два у нас украли жители Равнин, когда напали на Западные Скалы. Но как на Равнинах, где повсюду энергия их источника и ее свет, понять, что я вижу осколки нашего источника? Там же все водоемы, и вся земля пропитаны энергией. Может, поэтому мы и не можем найти наш источник?

– Присядь, – попросил Порций и расправил чуть искореженными старостью пальцами лист бумаги, хотя явно не собирался ничего писать. Он молчал, пока я не села на стул, а потом поднял взгляд и устало сказал, – Начнем с того, что на самом деле осколков шесть.

– Шесть? Но…

– Да, – он прервал меня взмахом ладони, – Пять крупных, тех, что дают энергию. И один крохотный, но связывающий все остальные – сердце источника. Чтобы он стал цельным, нужны все шесть. Но для выращивания сгустков достаточно и пяти.

– Говорят, что осколки теряют свою силу и уже не дают необходимой Скалам энергии.

– Да.

– Тогда, чтобы возродить Скалы нам нужно собрать все шесть?

– И да, и нет. Источник может вдохнуть жизнь. А может ее уничтожить.

– О чем это вы?

– Я не могу рассказать тебе всего. Это страшная правда прошлого, которая должна остаться запертой на замок.

– Почему? – возмутилась я.

– Она слишком опасна. Для тебя, Дана. И для всех окружающих. Поэтому, если выпадет шанс и ты обнаружишь осколки источника, то забери их. Но не ищи все шесть. Их объединение слишком опасно, особенно для энергика. Источник – это неиссякаемая мощь. Бесконтрольная и дикая. Раньше он возвышался на Скале, и никто не осмеливался приближаться к нему.

– Кроме деда Элеуса, который украл его и спалил Западные Скалы.

Порций замялся, и слабо кивнул.

– Порций?

– Да, Дана. Именно так.

Он вел себя странно и эти его «да» были произнесены глухо и неуверенно, словно он сомневался или… лгал.

По академии разнесся сигнал, мне пора было отправляться к причалу.

– Тебе нужно идти, – сказал Порций и вновь расправил лист бумаги, – Бравий не терпит опозданий.

– Но все же как мне понять, что я вижу свет нашего источника?

– Он будет ярче других, мощнее. Ты поймешь, не переживай.

– А если нет? Наш свет энергии отличается от света Равнин?

– Да. Наш… будет красным.

– Красным? – ошарашенно спросила я.

– Когда-то он был голубым, как твоя энергия и источник Равнин. Однако, разбившись и впитав в себя горе и алые языки горящих Западных Скал, он приобрел темно-красный оттенок. Но его могут видеть только энергики.

– Почему тогда осколки еще никто не нашел? Красный же сразу должен был броситься в глаза. Когда я смотрела на осколок, который хранился в крепости Бравия, то видела в его свете искры огня и пламя.

– Я думаю… они спрятаны под энергией Равнин. Скрыты их источником.

Глава 4

Дана

Мы плыли на огромном челноке в сторону Равнин. Вокруг простирался бескрайний океан, его волны бились о борта и устрашающе раскачивали судно. Я посмотрела в небо: сверху строем летели наши кондоры. Блестящие, огромные, сверкающие на солнце. Шанс, словно почувствовав мой взгляд, наклонил голову. Мне даже показалось, что он подмигнул, но скорее всего это были только фантазии.

Меня обдувал дерзкий свободный ветер, а брызги охлаждали нагретую солнцем кожу, оставляя на ней стягивающий тонкий налет соли. Из головы не шло наше спешное прощание с девочками и слезы в их глазах.

– Ты поняла, о чем говорила Рози? – Айс обернулась ко мне.

Мы с ней сидели на просторной лавке под брезентовым навесом, который слишком шумно трепыхался от ветра. Недалеко от нас строем расположились стражи, а рядом с ними что-то бурно обсуждали командующие. И только Маркус молчал, сидя на ближайшей к нам лавке и слишком часто посматривая в нашу сторону. Наверное, ему приказали за нами следить. Айс метала в него глазами молнии, но он не реагировал. Хорошо, хоть Бравия тут не было, а то от его гневного выражения лица захотелось бы спрыгнуть за борт. Он и другие главнокомандующие скрылись внутри челнока и больше не выходили. Я взглянула на темные воды океана и тихо ответила Айс:

– Можешь не мучиться. Слова Рози сейчас не понять. Но когда настанет момент, они, как сигнал к действию, дадут о себе знать. Проверено.

– Но она предложила мне вторгаться в мысли окружающих.

– И что? – я пожала плечами. – Ты внушитель. И делала это и раньше.

– Не делала. Я всегда старалась не пользоваться своей силой без крайней необходимости.

– А мы не в крайней необходимости? – я повысила голос, но не от возмущения, а пытаясь перекричать ветер и гул голосов.

– Отставить ругань, – сухо гаркнул Маркус, встал и приблизился к нам. Он в упор посмотрел на меня, а потом навис над Айс. Она задрала голову, вызывающе глядя ему в глаза. – Скоро прибудем в перевалочный пункт, – добавил он и сделал шаг назад. – Берегите силы.

Айс

Айс осматривалась на взлетной площадке плавучей пристани.

«А вот кондоры и их наездники. Если нас с Даной можно тоже считать таковыми. Собрался лететь даже сам Бравий, океанские бесы, утащите его в пучину», – думала Айс, злобно поглядывая на мужчину в парадном костюме наездника.

Трое главнокомандующих и четверо лучших командующих из отряда Бравия что-то бурно обсуждали, держа перед собой карту. Дана аккуратно гладила Шанса и что-то ему шептала, скорее успокаивая себя, чем птицу. Айс проверила упряжь на Нале, и проследила, как Маркус прикрепляет их вещи к своему кондору Гамаку, сжалившись над их птицами, а не над ними – он так и сказал, недовольно морща лицо.

Айс вновь перевела взгляд на Бравия – тот весь подобрался и раздавал указания, но синяки под его глазами потемнели, кожа побледнела и обветрилась, а в глазах сверкала решимость идти до конца, чего бы это ему ни стоило. Ей хотелось забраться ему в голову и заставить спрыгнуть с челнока, чтоб увидеть, как его накрывают холодные темные волны и тащат на глубину его же поступки. Но тогда она бы предала доверие Даны – единственное, что у нее осталось в этой жизни, единственное, что