Главный приз для мажора - Анастасия Градцева

это по-настоящему больно – видеть, как зелёные глаза, которые совсем недавно смотрели на меня с любовью и восторгом, теперь наполняются презрением.

– Даш, послушай, всё не так, как ты думаешь. – Я запоздало пытаюсь исправить ситуацию. – Да, я назвался другим именем, но это ничего не меняет.

– Если ты Десподов, то кто был тот парень в кофейне? – резко перебивает она.

– Макс.

– Из твоей компании?

– Да.

– Зачем он там был?

Я не хочу ничего отвечать.

Говорить сейчас Даше правду – это как подписывать себе смертный приговор.

Но и врать ей я тоже больше не могу.

– Он проверял, – неохотно отвечаю я, глядя себе под ноги. – Что ты действительно пошла со мной на свидание.

Даша дёргается, как будто я ударил её.

– Классно, – вымученно улыбается она. – Действительно, как же без проверки? Я смотрю, вы продуманные ребята. А кто был на крыше? Там же тоже кто‑то прятался, правда? Тот, который с розами ко мне лез? Или такой высокий с черными волосами?

Эти слова бьют меня под дых.

– Нет, – с трудом выговариваю я. – Даша, на крыше были только мы вдвоем. Я бы не стал… Честное слово. Можешь мне поверить.

– Тебе? – Она нервно смеётся. – Тебе-то, да – верить можно! Конечно. Кому, как не тебе.– Слушай, – торопливо перебиваю я. – Это начиналось, как спор, но…

– Все-таки я была права, вы все на меня поспорили, – Даша говорит это вроде бы спокойно, но я же вижу, как уязвимо дрожат её губы.

И это просто рвёт меня на куски.

– Даша… – Я делаю шаг вперёд, инстинктивно пытаюсь её обнять, но она резко выставляет вперёд ладони и отталкивает меня.

– Отойди!

– Прости…

– Отойди, или я начну кричать!

Стискиваю зубы и отхожу.

Даша нервно комкает край куртки в дрожащих ладонях.

– Хорошо было придумано, Иван, – прерывающимся голосом говорит она. – Ой, прости, Ян! Я ведь поверила. Ты так убедительно играл… Тебе бы в театр пойти. Нападение в парке тоже заранее придумал, да? Чтобы я увидела какой ты герой, чтобы позвала тебя к себе… Хотя стой. Я ведь и так тебя позвала.

Даша опять смеётся, но в ее голосе слышна истерика.

От этого смеха у меня мороз по коже.

– Прости, – выдыхаю я отчаянно. – Я не хотел… Я…

Это все звучит так тупо.

Все оправдания, все извинения…

– Ты мне действительно нравишься, – упрямо говорю я.

И тогда мне прилетает по второй щеке. Вот теперь это ощутимо – аж звезды перед глазами вспыхивают.

– Поздравляю, Десподов, – глухо бросает Даша, потирая ладонь. – Ты выиграл спор. А теперь сделай доброе дело: отвали от меня. Раз и навсегда.

– Лед потом приложи, – зачем-то говорю я, глядя на ее покрасневшую руку. – Чтобы не болело. Бьешь ты все равно неправильно.

– Студентики! – вдруг раздается громовой крик из дверей общаги. Там в дверях стоит тетка, уперев руки в толстые бока. – Я закрываюсь. Так что или сюда, или туда. Ну! Живее!

– Пообещай, что мы завтра еще раз поговорим, – торопливо прошу я. – Пожалуйста!

Но Даша молча разворачивается и уходит в сторону общежития.

Глава 14.

Даша

Я иду в полном оцепенении. Машинально передвигаю ногами, поднимаясь по ступенькам, и почти ничего не вижу перед собой.

Прохожу мимо толстой вахтёрши, которая что‑то ворчит о том, что мы поздно шляемся, но ее слова проносятся мимо меня, как бесполезный шум.

Едва прикладываю пропуск к турникету, как кто‑то задевает меня за руку.

Я оборачиваюсь. Это Наташа.

– Блин, чуть дверь передо мной не закрыли! – говорит она.

– Хорошо, что успела, – равнодушно отзываюсь я.

– Ага, успела! Ты тоже, я смотрю, успела! С Десподовым замутить!

– Отстань, – глухо роняю я и отворачиваюсь.

На меня наваливается усталость и безразличие.

Даже плакать не хочется.

А пока разговаривала с Иваном (то есть с Яном), еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Хотелось кричать, визжать, топать ногами, врезать ему по самодовольной морде.

Собственно, я и врезала. Даже два раза.

И вот теперь рука болит.

«Лёд приложи», – вспоминаю я слова Ивана.

Нет, не Ивана.

Яна Десподова.

Циничного ублюдка, который притворился хорошим парнем, чтобы развести меня на свидание и выиграть спор.

Боже, как это унизительно.

Как он, наверное, надо мной смеялся. И он, и все его отвратительные друзья…

– Что случилось‑то? – не отстаёт от меня Наташа. – Рассказывай, я и так уже чуть не сдохла от любопытства. Мы далеко от вас стояли, я ничего не слышала, только видела, как ты его по щекам хлестала. Ты реально, что ли, не знала, что это Десподов?

– Нет.

– А как так вышло? Ты же сама мне говорила, что видела его. Еще жаловалась, что он тебя не впечатлил.

– Я другого увидела. Перепутала. И не знала, что общаюсь с Десподовым, – бормочу я, входя в лифт. Наташа заходит сразу за мной и нажимает на наш этаж. – Иначе я бы и близко к нему не подошла. Мы просто с ним познакомились на крыльце. Он был в очках, в такой нормальной одежде, сказал, что его зовут Иван, что он учится на истфаке… ну и потом на свидание меня позвал. Вот я и согласилась.

Наташа удивлённо присвистывает.

– Во даёт! Ну совсем они охренели, конечно. А на фига ему весь этот маскарад?

– Я так поняла, что они поспорили. На меня.

– Уроды, – вздыхает Наташка. – Но ты, я надеюсь, всё ему высказала?

– Всё.

– Вот и умница, – с удовольствием заключает она. – Удачно мы с Игорем тут оказались, а то бы этот козел ещё сколько тебе голову морочил. Хотя Игорю теперь, конечно, достанется от Десподова! За то, что раскрыл его! – Наташа безжалостно хихикает. – Мы пока с ним стояли, он мне весь мозг вынес своим нытьем: ой что мне завтра будет от Деса, ой что мне завтра будет… Вот все хорошо в Игоре, нормальный он парень: симпатичный, нежадный, но ссыкло такое…

Я выхожу из лифта и иду первой, оставляя за спиной тараторящую Наташу. Она меня обгоняет, заглядывает в лицо и с интересом спрашивает:

– В постель он тебя успел уже затащить?

Я морщусь от такого беспардонного вопроса. Мы с Наташей вроде не настолько близко дружим, чтобы о таком спрашивать.

– Нет, – неохотно отвечаю я. – Мы только целовались.

– Ну и отлично! – бодро говорит она. – Ничего ему не обломилось! Так и надо этому уроду.

Мы заходим в комнату, я швыряю сумку в угол, снимаю обувь и бессильно падаю на кровать, отвернувшись лицом к стене.

– Эй, Даша! Даш, ты чего?

– Это все было не по-настоящему, – тихо говорю я, и меня