Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов! - Аня Васнецова

Меня коробит, что малышка рекламирует себя, словно какой-то товар. Причем, с воодушевлением и детской наивностью. Явно очень хочет, чтобы у нее был папа. Она в нем нуждается.

Негативных эмоций не проявляю. Нужно не обидеть девочку, все же ее желания искренние.

– Какие интересные у тебя навыки, – хмыкаю я. – Вокруг меня полно телок крутится, а морковку тертую с сахаром давно не ел. Последний раз мне ее мама в детстве готовила.

Света с удивлением оглядывается, пытаясь осмотреться и найти, где же вокруг меня полно терок. Еще и, чтобы те крутились.

– Вообще-то, – напоминает о себе Лиза воркующим голосом, – я тебе и так приготовила на вечер кое-что сладенькое.

Она эротично выгибается и чуть приоткрывает полы плаща, засвечивая часть стройной ножки в чулках и самый край ажурных трусиков.

Хорошо, что догадывается полностью не оголиться при ребенке, а малышка на мэра не смотрит. Света упрямо, но со скромностью проговаривает:

– А молковка все лавно вкуснее.

Меня от этого всего диалога отчего-то пробирает на сильный смех. Давно так не смеялся. Девочка, глядя на меня, тоже начинает сначала просто глупо улыбаться, а потом и хохотать. Видно, что сама не знает отчего, но ей тоже смешно.

И Тася, что «терлась» недалеко от нас, под видом уборки, и ждала от меня указаний, не сдерживает улыбку.

Не смешно только Лизе.

Она мигом становится красной. Лицо обиженное, оскорбленное, возмущенное.

– Я, вообще-то, готовилась к сегодняшнему вечеру! – гневно вскрикивает женщина.

Тяжело дыша через расширенные ноздри, резкими движениями огибает меня. Громко цокая каблуками направляется на выход из дома.

– Ты меня очень сильно расстроил, Громов! Жду извинений! – выкрикнув последнее, хлопает за собой дверью.

– А чего тетя лазозлилась? – недоумевает Света. – Я и ее бы молковкой угостила.

– У тети плохой день, – вздыхаю я. – Еще вниманием обделили. И выбрали не ее блюдо. А это страшный для женщины удар.

Треплю малышку по голове.

– Ну, раз Лиза ушла, нам больше морковки достанется, – хмыкаю. – Пойдем, покажешь, как умеешь готовить ее.

Что и где находится у меня на кухне понятия не имею. Для этого у меня есть Тася. Ее и назначаю помощницей Светы. После чего наблюдаю процесс работы шеф-повара и его су-шефа.

Малышка, пусть и не быстро, но старательно натирает морковку. Тася помогает поддерживать глубокое блюдо, чтоб не уехало, и придерживает терку.

– Ммм… Как вку-у-усно! – выдаю вердикт, когда пробую готовое блюдо. – У тебя хорошо получилось.

Света в этот момент старательно вытирает со стола кусочки моркови и крупицы сахара тряпочкой. Ее никто не просил, сама взялась. Отговаривать не стали. Интересно же посмотреть за ее действиями.

Лицо девочки, услышавшей мою похвалу, озаряется улыбкой. Малышка откладывает тряпочку и проводит тыльной стороной ладони себя по лбу, как бы вытирая пот.

– Фух, – выдыхает она.

Закидывает непослушную прядь волос за ухо. И тут же с воодушевлением предлагает:

– Я могу тебе много-много так готовить. Каждый день. Хоть тысю лаз. Хоть даже пицот.

А через секунду добавляет:

– А мама еще вкуснее готовит. Она очень много всего умеет. Она очень холошая. Очень-очень…

Блин, напомнила о Лене.

Старался, ведь, не думать о ней.

Для девочки мама, может и хорошая, но вот для меня… После того, что сделала…

Еще я кое-что понять не могу. Ладно, тогда она была со мной ради денег и изменяла. Таким никого не удивишь.

Остается вопрос, если Света действительно от меня, то почему Лена скрывала все это время? Могла же прийти с ребенком на руках и сказать, вот, твой, теперь обеспечивай. Считай, счастливый билет. Но, нет же, скрывала.

Боялась, что вообще отберу малышку и не дам видеться?

Похоже на правду. Тем более, Лена так и заявила – дочку не отдам.

Все равно не вяжется. У девушки нет ни богатого мужа, ни ухажера. Например, из-за того, что с «прицепом». Но, как правило, такие девушки, что ложатся под мужика ради денег, охотно идут на «сделку», подсовывая ребенка. А Лена нет.

Ладно. Чего голову ломать? Завтра сделаю тест на отцовство. И снова поговорить с Леной никто не запретит. Только нужно будет придерживать свои эмоции и не давить на девушку, чтобы ей снова хуже не стало. Не давить, пока не поправится.

Глава 13

Лена

Мне становится лучше только тогда, когда Марка и дочки уже в палате нет. А медсестра говорит, что они некоторое время ждали улучшения моего состояния, а потом уехали.

Марк уехал с моей девочкой…

Ужасаюсь от мысли, что мужчина мог забрать ее навсегда. Еще страшит неизвестность о том, как там малышка без моего присмотра. А так же опасаюсь, вдруг Марк будет убеждать Свету, что с ним будет жить намного лучше, чем с мамой. И, вообще, он же может что угодно наговорить про меня. Правда, Марк не из тех, кто будет так делать. Но и той ссоры и обвинений я тоже от него не ожидала.

Сегодняшнее поведение мужчины также заставляет задуматься. Когда он вошел в палату, то не знал, что я – это я. Удивление, когда узнал, ярко выразилось на его лице. И, получается, не знал, что Света его дочь. Сама с дуру выдала.

Но я тогда вообще ничего не понимаю. Почему мне журналисты задавали подобные вопросы?

Еще и медсестра весь вечер пытается аккуратно вызнать подробности про личную жизнь с Громовым, задает завуалированные вопросы.

А Марк, несмотря на то, что знал о слухах, поначалу даже не поверил, что Света его дочь. А потом задумался. И с него станется, точно вызнает правду. И что тогда?

Но он и до этого знания таскался с моей дочкой.

Вообще, я ему очень благодарна за то, что нас спас. Очень благодарна. И за то, что взял на себя заботу о моей малышке.

Но лучше бы мы с Громовым вообще до этого знакомы не были, чем так.

У меня сейчас в голове полная каша от не понимания происходящего. И от размышлений на тему: какие действия мне стоит предпринять. Ну, вот, совсем не понимаю, что делать и как быть.

Сердце еще предательски щемит, когда вижу Марка. Он все также красив и мужествен. От него все так же веет силой и властью. Даже странно, что при нашем первом знакомстве «зависть всех женщин» обратил на меня свое внимание и стал ухаживать. И как было больно, когда мужчина меня выгонял.

И сейчас, когда прошло