Беспощадный - Мишель Хёрд

Он хмурится, глядя на меня сверху вниз.

— Ты странная.

— Я? — Странная — как?

— Это слишком легко. В чем подвох?

— Подвох? Нет никакого подвоха. Ты сказал, что у тебя есть правила, и пока они разумные.

Он качает головой.

— Как только начнешь липнуть — все закончится.

— Поняла, не липнуть к тебе.

— Жди внизу. — Он уходит в ванную и захлопывает за собой дверь.

Я бросаю взгляд на его кровать и, прежде чем успеваю себя остановить, быстро поправляю одеяло и подушки. С чувством удовлетворения покидаю его комнату и жду у входной двери.

Маркус все еще не улыбается, но то, что он идет со мной — уже моя победа.

— Поедем на моей машине, — говорю я, когда мы выходим из дома.

— Можем на моей, — почти рычит он.

— Что такое? Боишься, что твоя мужественность окажется под вопросом, если тебя увидят в моей машине? — дразню я.

Может, я и езжу не на последней модели, но мой маленький Мини Купер никогда меня не подводил.

На его лице страдальческое выражение, когда я открываю для него пассажирскую дверь.

— После вас, мистер Рид. — Одариваю его своей самой сладкой улыбкой.

Он сверлит меня взглядом, но все же садится. Я быстро обхожу машину и сажусь за руль, пока он не передумал.

Когда отъезжаю, он бормочет себе под нос:

— Надо было взять мою машину.

Он включает радио. Когда машину заполняет голос Элтона Джона, Маркус медленно поворачивает голову ко мне с выражением «какого черта».

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Что за хрень ты слушаешь?

— Элтон — легенда.

— Уверен, такая музыка вымерла еще в ледниковый период.

— А какую музыку любишь ты?

Когда Маркус упирается рукой в потолок, а коленями в приборную панель, чтобы достать телефон из заднего кармана, я фыркаю от смеха.

Он только сверлит меня взглядом и подключает телефон к радио. Пролистывает плейлист и выбирает песню.

Сначала много шума, потом машину заполняют звуки фортепиано. Я делаю погромче, чтобы лучше расслышать слова. Раньше я не слышала эту песню, и хоть она звучит жестко, слова наполняют меня грустью. Смотрю на дорогу, пока песня рассказывает мне все, что мне нужно было знать. Маркус кого-то потерял, и это гложет его изнутри.

Когда начинается следующая песня, я делаю потише и спрашиваю:

— Кто поет?

— Five Finger Death Punch.

Я останавливаю машину у IHOP.

— Надеюсь, ты голоден.

После того как нас усадили и приняли заказ, я протягиваю Маркусу свой телефон.

— Можешь скинуть мне свой плейлист?

Он смотрит с сомнением, но берет телефон. Наблюдаю, как он вбивает свой номер в мой телефон, потом звонит себе, чтобы у него был мой. Закончив, он не отдает телефон. Пока листает мои контакты, хмурится все сильнее.

— У тебя всего восемь контактов, — говорит он.

— И?

Нас прерывает официантка, ставя еду на стол. Она задерживается, улыбаясь Маркусу.

— Вам что-нибудь еще нужно?

Когда Маркус ее игнорирует, я быстро отвечаю:

— Нет, спасибо.

Он ждет, пока она уйдет, и говорит:

— Почему только восемь номеров?

Я разрезаю стопку блинчиков и откусываю кусочек. Маркус смотрит на меня, пока я жую. Проглатываю с трудом. Определенно непросто есть, когда он на тебя так смотрит.

— Только эти восемь для меня важны.

Когда он приподнимает бровь, я спрашиваю:

— А из всех твоих контактов с кем ты реально общаешься?

Не отвечая сразу, он отправляет в рот вилку с блинчиками. Теперь моя очередь смотреть на него, пока он ест. Не потому что хочу, чтобы ему было неловко, а из-за его небритой челюсти. Я и не знала, что смотреть, как кто-то ест, может быть таким возбуждающим.

Когда он откусывает еще, я заставляю себя вернуться к своей тарелке. Завтрак проходит в молчании, и только когда я расплатилась и мы идем к машине, он отвечает.

— Пять.

Мы садимся в машину, и я спрашиваю:

— Так зачем все остальные номера, если ты ими не пользуешься?

На этот раз он вообще не отвечает. Я еду недалеко до моего любимого магазина тканей, и когда паркуюсь, Маркус выглядит немного озадаченным.

— Пойдем. Я быстро.

Я удивлена, когда он идет за мной внутрь. Пока иду по проходу, провожу пальцами по разным рулонам ткани. Маркус просто наблюдает, как я выбираю нужное. Когда спрашиваю продавца, какая длина мне нужна, поворачиваюсь к Маркусу.

— Так что? Тебе нравится шить одежду? — Он выглядит не впечатленным. Черт, не то чтобы я ожидала другого, но все равно удивлена, что он так откровенно равнодушен к моей страсти.

— Не надо говорить так, будто я разгребаю дерьмо в качестве хобби. Я учусь на дизайнера одежды.

Он ухмыляется, и только тогда я понимаю, что он снова впадает в свою привычку притворяться козлом.

— У меня тоже есть правило, — говорю я, гордо подняв подбородок.

— Правило? — Он скрещивает руки на груди, отчего мышцы на бицепсах вздуваются.

— Да. У тебя есть правила насчет нашей дружбы, и у меня свои.

Он кивает, поднимая обе брови.

— Давай, озвучь свое правило.

— Не веди себя как козел.

Уголок его рта дергается, и я быстро добавляю:

— И улыбайся. Меньше злобных взглядов и больше улыбок.

— Это все?

— Пока да, — щебечу я. Прохожу мимо Маркуса и иду оплачивать покупку.

Мы слушаем его плейлист, пока я везу его домой. После каждой песни спрашиваю, кто исполнитель.

Останавливаю машину у подъездной дорожки и улыбаюсь Маркусу.

— Спасибо, что поехал со мной.

— Угу, — бормочет он, открывая дверь.

Я быстро хватаю его за руку и, наклонившись, целую в щеку.

— Увидимся.

Хмурый взгляд вернулся на его лоб, но он не делает никаких грубых замечаний насчет поцелуя. Вместо этого выходит