Бывшие. Ты (не) забыл о сыне - Анна Раф

— А своим почему нельзя? — задаю вполне логичный вопрос.

— А я на дерево лезла. Думала, может быть, там связь ловит, и уронила, — протягивает мне вдребезги разбитый мобильник.

— Да, конечно, Кристина, держи, — протягиваю мобильник подчинённой.

За всё то время, что мы находимся в лесу, я ещё ни разу не озадачился вопросом нашего скорейшего спасения. Честно сказать, мысли заняты другим. Вернее сказать, другой.

Лариной Верой Викторовной.

С того самого момента, как я подарил ей премиальный подарок за отличную работу, она у меня совершенно не выходит из головы. Только и делаю, что каждую, абсолютно каждую секундочку думаю только об этой девушке.

Когда Вера рядом, меня не покидает тревожное чувство. Я не знаю, с чем это связано, но когда я вспоминаю её, ощущаю, будто бы сама душа болит изнутри.

Но что нас может связывать друг с другом?

Ни для кого не секрет, что во время аварии я получил серьёзную черепно-мозговую травму и, как следствие, утратил часть своей памяти.

И нет, я не забыл совершенно всё, а лишь фрагментарно. Мозг сам выбрал, какие фрагменты из моей жизни ему не нужны и неинтересны, и выкинул их из моей памяти. И сейчас я больше похожу на настоящее решето, где дырки — это периоды моей жизни, которые я забыл.

Мог ли я до этого момента где-то встречаться с Лариной? Несомненно. Но девушка сама собственным языком сказала обратное и опровергла мою теорию.

Всё бы ничего, но во время крушения голову сковала страшная боль, и перед глазами всплыла картинка. Картинка, на которой Вера, явно на несколько лет моложе, чем сейчас, стоит передо мной в бальном платье и пристально смотрит мне в глаза.

Честно сказать, я не могу никак объяснить произошедшее. Мне непонятно, глюк это был или давно забытое воспоминание…

Вспомнить своё прошлое я уже особо и не рассчитываю, ведь все столичные доктора как один твердят, что частичная амнезия необратима и что это самое безобидное, чем я сумел отделаться.

— Ура! Нас заметили, — очередной восторженный вскрик девушки заставляет выйти из своих мыслей.

— Молодец, Кристина, — хвалю помощницу за отличную работу с фонариком. — Сообщи пилотам, — указываю в сторону мужчин, пытающихся который час починить сломанный винт, — чтоб складывали свои инструменты.

Через час мы уже летим обратно в город на вертолёте местной службы спасения.

— Пролетаем над населённым пунктом, можете сообщить своим близким, что с вами всё в порядке, — по громкоговорителю на ломанном русском вещает один из спасателей.

Пошарив в пустом кармане, вспоминаю, что отдал свой мобильник помощнице, а та до сих пор его не вернула.

— Кристина, ты куда мой телефон дела? — обращаюсь к задремавшей девушке.

— Телефон? Какой телефон? А, телефон, точно. Держите, — наконец проснувшись, протягивает мне в руки устройство.

Сотни, просто сотни пропущенных звонков от моих родных. И несколько сотен пропущенных от неизвестного номера, который я почему-то знаю наизусть…

Нажимаю на номер, смотрю историю звонков. Сотни пропущенных и один принятый входящий, датируемый сегодняшним числом.

Открываю подробную историю сегодняшнего входящего звонка и замечаю, что звонок был несколько часов назад и длился порядка двадцати секунд.

Моментально нажимаю «перезвонить», и измученный долгой работой телефон предательски отключается прямо у меня в руках.

— Кристина, — расталкиваю спящую помощницу. — С кем ты разговаривала по моему телефону, когда мы были в лесу? Какого хрена не сказала, что связь появилась?

Девушка резко распахивает украшенные длинными ресницами перепуганные глаза и произносит не своим голосом:

— Ни с кем… Связь на мгновение появилась, я только подключиться успела, и всё пропало, — по её интонации я сразу начинаю понимаю, что она явно что-то не договаривает.

— Кристина, давай не будем играть в игры. Я же всё равно перезвоню, когда мы приземлимся. А у тебя ещё есть шанс сохранить работу, — строго проговариваю и простреливаю девушку холодным взглядом.

— Д-девушка… — трясущимся голосом произносит помощница и через несколько мгновений добавляет, но уже более твёрдо: — Она требовала какие-то деньги за ребёнка. Я подумала, что это мошенница, и сбросила вызов.

— Что?! — вытягиваю на неё бровь в вопросительном жесте.

— Дмитрий Александрович, мы с вами уже больше четырёх лет работаем. Я когда-нибудь вас обманывала или когда-то умалчивала о важных для вас звонках? — парирует та и смотрит на меня честными, слегка мокрыми глазами.

Глава 14

Дмитрий

До ближайшего населённого пункта добрались только к сумеркам. В пункте временного размещения наконец-то нашлась крупица цивилизации, и я сумел зарядить свой мобильник.

Листаю бесконечный список и всё понять не могу, кому же всё-таки принадлежит этот номер и почему я знаю его наизусть.

Недолго думая, нажимаю «перезвонить» и слышу в ответ женский голос автоответчика. Ну конечно, время уже вечернее, и тайный обладатель номера наверняка уже спит.

По-хорошему, в первую очередь надо позвонить невесте и сообщить, что у меня всё хорошо, но нет ни малейшего желания. Честно сказать, за ту неделю, что мне довелось провести вдалеке от цивилизации, я, пожалуй, ни разу не вспомнил о Марии.

Меня никогда к ней особо не тянуло, а после того как в наш дом зашла Вера, Мария мне и вовсе опротивела. Наверное, я бы никогда и не стал ввязываться в отношения с Щербаковой, если бы не моя дочь…

Накануне прошлого Нового года зареванная Анечка пришла ко мне и слезно просила, чтобы я позвал Марию к нам на праздник. А уже ближе к Рождеству ребёнок ошарашил меня новостью о том, что мечтает о такой маме, как Мария Петровна Щербакова…

Мозгом я понимал, что у меня нет никаких чувств к Марии. Она просто уборщица в моём доме и не более. Но душой чувствовал, что если моя дочь так тянется к этой женщине, то только ради неё я должен наступить себе на шею и попробовать завести отношения с Щербаковой.

Так я и поступил. Ради дочери я начал ухаживать за Марией. Спустя полгода свиданий я всё-таки решился и сделал ей предложение.

Считаю ли я свой поступок безумным? Нисколько. Если Анна сказала, что мечтает о такой маме, как Мария, значит, этому и быть. Ради счастья дочери я готов на всё. Ведь Мария была первым человеком, с которым Анна сумела сблизиться после смерти своих родных родителей…

Но так было лишь до того самого момента, пока Вера Викторовна не перешагнула через порог нашего дома.

С её приходом Анна будто бы вообще забыла о существовании Марии. За то время, что я