Свидание вслепую с миллиардером - Елена Верная

и обычно родители, если я их вызывала, никогда не разговаривали со мной так. Обычно они кивали и говорили, что поговорят с сыном или дочерью, попробуют найти общий язык и как бы все.

— Хочу, чтобы вы нашли общий язык с сыном и забрали его из этой школы, — выпалила на одном дыхании. И вижу, что пошла по очень тонкому льду. Мужчина взглянул на меня, удивленно приподняв брови. Во взгляде так и читалось «а не дохрена ли ты хочешь, девочка?» или «куда ты лезешь?»

— А вам-то с этого что? — мужчина не улыбался, и все лукавые искорки, что до этого блестели в глазах, моментально исчезли. На меня смотрел холодный бизнесмен.

— Ничего, — я встала. — Я, наверно, зря вам это все говорила. В общем, меня прислали намекнуть, что в истории с кабинетом химии виноват Тимур. Но я этого делать не буду. А там уж вы сами решайте, как вы будете реагировать, — я решила, что на этом наш разговор окончен, и, одернув кофточку, все-таки бросила косой взгляд на ее внешний вид, направилась на выход.

— Вы же понимаете, что стоит мне позвонить в школу, и вас уволят с позором? — я не исключала, что наш разговор может пойти и в таком русле.

— Ваше право, — я выпрямилась и прямо посмотрела на Шалаева.

— Вам терять нечего? — квадратный подбородок говорит о волевом характере, и теперь я понимаю маму, которая рассказывала, что стоит ему посмотреть на подчиненных, и у тех поджилки трясутся.

— Всем всегда есть что терять, — я поджала губы. — Но работать в школе, в которой происходит такое, я не хочу.

Я только собралась открыть дверь, как она сама открылась, чуть не снеся меня вихрем по имени Тимур.

— Вы долго еще говорить будете? — мальчишка хмурился и смотрел то на меня, то на отца. — Бабушка звонила, волнуется. А еще она сказала, что блинов напечет, раз уж я тебя в гости позвал, — Тимур демонстративно обращался ко мне.

— Но это неудобно, — я растерялась от такого напора.

— Ну ты же обещала как-нибудь попробовать бабулины блины, — звучит с упреком. Когда я соглашалась на это, то не думала, что это «когда-нибудь» наступит так скоро.

— Уже довольно поздно, а тебе еще уроки делать, — последняя попытка отказаться под благовидным предлогом.

— Но бабушка уже сделала тесто, — и парень смотрит на меня жалобно. — А потом я тебя провожу домой, — как истинный джентльмен предлагает Тимур.

— Ну уж нет! — вдруг в наш разговор вклинивается Шалаев-старший, который все это время с интересом наблюдал за нашим препирательством.

— Почему? — Тимур выпятил вперед подбородок и прищурился. Старший Шалаев усмехнулся, видимо, себя узнал в упрямстве сына. — Даму провожу я.

— Ты едешь с нами? — мне кажется, вся эта провокация с блинами и была рассчитана на то, что отец изъявит желание отведать чудо-блинов от бабули.

— Да, давно я блинов твоей бабки не пробовал, — мужчина усмехнулся. Похоже, не очень его часто потчевали блинчиками в том доме. Уверена, что, как бы бабушка Тимура ни относилась к своей дочери, Шалаева-старшего она тоже недолюбливала. Заложником всех взрослых игр становится мальчишка.

Я тоже удивленно смотрела на то, как Андрей Шалаев встал, надел пиджак, который висел у него на спинке кресла. Поправил рукава рубашки, взял со стола телефон, сунув его во внутренний карман этого самого пиджака. Из шкафа взял пальто и, перекинув его через руку, направился в нашу сторону, то есть к двери кабинета. Мы с Тимуром отмерли и вышли из кабинета в приемную. Я побыстрее натянула на себя шубу, Тимур подхватил куртку, и мы втроем вышли из здания. Я сунула нос поглубже в воротник шубы, потому что почувствовала обжигающие взгляды любопытствующих, и юркнула на заднее сиденье машины. Тимур сел со мной, а Шалаев впереди. Неловкость момента просто зашкаливала, потому я сидела и помалкивала. Только Андрею Сергеевичу все приходили и приходили сообщения на телефон. В конце концов, ему кто-то позвонил, и я удивленно вздрогнула. Где-то я уже слышала такую нестандартную мелодию.

Мысль про мелодию вылетела из головы, когда мы приехали в гости к бабушке Тимура. Я себя так неловко давно не чувствовала. От пожилой женщины, которая представилась Ниной Петровной, исходила такая энергетика, что я несколько раз передернула плечами. Была у меня такая дурацкая привычка, когда я чувствовала неловкость. Вроде как стряхивала с себя это ощущение, а оно никак не стряхивалось. Блины действительно были отменные. Нежнейшие, в дырочку кружевного узора. Тимур не замечал взглядов бабушки, обращенных то на меня, то на отца.

Андрей Сергеевич был вообще непробиваем. Он наравне с Тимуром ел блины и пытался завязать с сыном разговор. Неужели прислушался к моим словам? Чай выпит, блины съедены, и я начала расхваливать угощение, мысленно прикидывая, как бы свалить домой.

— Паа, а не хочешь опробовать приставку, что ты подарил? — Тимур как-то слишком хитро посмотрел на Нину Петровну.

— А ты ее что, до сих пор не испытал? — мужчина удивленно приподнял брови.

— Нет, бабушка не дает. Говорит, сперва четверть закончу нормально и только потом отдаст, — наябедничал Тимур на бабушку. Пожилая женщина нахмурилась и строго посмотрела на мальчишку, но промолчала. Теперь стало понятно, что это за хитрые ходы от Тимура. Мое присутствие ему нужно было, чтобы получить приставку, которая служила средством шантажа.

— Нина Петровна, вы не возражаете? — и Андрей Сергеевич посмотрел вопросительно на пожилую женщину.

— Нет конечно. Только не забудьте убрать ее обратно в коробку и положить на место. Потому что, пока ты не покажешь мне дневник без троек, я не разрешу тебе в нее свободно играть, — Нина Петровна строго погрозила мальчишке пальцем.

— Спасибо, бабуль! — Тимур метнулся к бабушке и, несмотря на ее строгий взгляд и поджатые губы, чмокнул в щеку. От этой нежности женщина растаяла, хоть и пыталась сохранить показную строгость.

— Вы с нами? — Шалаев ребячески махнул головой, зазывая присоединиться.

— Я… — а я не знаю, что отвечать.

— Сейчас мне поможет со стола убрать, и мы придем, проверим, кто побеждает, — закивала старушка. Андрей Сергеевич и Тимур ушли из кухни, а я вопросительно посмотрела на женщину. На столе уже не было грязной посуды, а значит, помощь — это всего лишь предлог.

— Тимур сказал, вы из школы его. Какой-то там педагог, — Нина Петровна тяжело вздохнула.

— Да, социальный педагог, — подтвердила я слова мальчика.

— У Тимура все плохо в школе, да? — Нина Петровна обеспокоенно заглядывала мне в глаза в надежде по лицу узнать все то, что я бы не хотела ей говорить.

— Нет, он хороший мальчик.