Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Адди — капитан Хаддо, Руби — у Рида.

И вряд ли ты найдёшь на свете людей лучше этих двух женщин. Я благодарен им за всё, что они сделали для моих братьев. Такое счастье — большая редкость.

Что-то с грохотом падает на пол.

Я дёргаюсь на диване.

По венам проносится страх. Кожа горит. Меня накрывает волной. Дыхание сбивается, и в груди будто пустота. Я хватаюсь за костыль одной рукой. Вторая сжимается в кулак на диванной подушке.

— Чёрт, — слышу, как бормочет Грейс.

Звук фарфора, метлы. Звон в ушах глушит всё остальное. Я сижу, будто вкапанный в место. В горле — стон.

— О боже, Макинли... — Грейс уже передо мной.

Чьи-то быстрые шаги спешат к нам.

— Что случилось?

Адди опускается рядом, руки на моём лице. Поднимает моё лицо.

— Мак, дыши, слышишь?

Снова стон. Я захлёбываюсь в жалком вдохе. Всё тело начинает дрожать. Рядом появляется Руби.

Когда она вообще успела прийти?

На её лице — узнавание, и она бросается ко мне, прежде чем я успеваю что-либо сказать. Обнимает крепко, удерживая меня в этом приступе паники.

— Скажи мне, что ты слышишь, — шепчет Руби, водя рукой по моей спине. Круг за кругом.

— Моё дыхание... звон в ушах... — задыхаюсь. Чёрт, я думал, эта хрень с травмой в прошлом.

— Что ты чувствуешь?

— Тебя, Рубс.

Она отстраняется, держит меня за плечи, наклоняет голову.

— Назови три вещи, которые видишь.

— Я в порядке. Всё сработало.

— Три вещи, которые ты видишь, Макинли Роулинс.

Вздыхаю.

— Адди ходит кругами... — поворачиваюсь к кухне. — Бардак... и...

Взгляд цепляется за Грейс. Она мнёт подол рубашки, дыхание сбито, лицо — тревожное. Делает шаг ко мне. Осторожно. Нерешительно.

— Грейс. Вижу Грейс.

— Правда? — бормочет Адди, глядя на меня с нахмуренным лбом.

Ну вот.

Тишина обрушивается, за ней — белый шум. Адди больше ничего не говорит. Руби опускает взгляд в пол. Грейс прикрывает рот рукой и разворачивается, направляясь обратно на кухню. Я поднимаюсь с дивана. Сразу же понимаю — последнее место, где я хочу сейчас находиться, это тут.

Тело ломит после того, как я просидел, сжавшись, добрых несколько минут. Растягиваю ноги, ковыляю по коридору на одном костыле. Через пару минут уже снаружи, посреди двора. Бедро и нога ноют, и я осторожно опускаюсь на деревянную лавку у кострища, где сейчас лишь пепел и обгоревшие поленья.

Руби выходит из дома и становится передо мной.

— У тебя есть пять минут, чтобы пожалеть себя. А потом мы занимаемся йогой.

— Не дождёшься, Рубс.

— Я не спрашивала, Мак, — она даже, мать её, подмигивает.

Святой Боже.

Я тру руками лицо.

Ладно. Что угодно.

Пять минут.

Наконец, волоча задницу, возвращаюсь в дом. В гостиной уже разложены четыре коврика для йоги. Девчонки переоделись в обтягивающую спортивную одежду, и Грейс выходит из своей комнаты в чём-то, что явно принадлежит Руби. Облегающие тёмно-серые велосипедки и небесно-голубая майка поверх тёмно-синего топа.

Кто-то обнимает меня за плечи. Клубника. Руби.

— Видишь, я же говорила — йога отличная идея, — Руби целует меня в щёку.

Грейс смотрит на нас, и щеки у меня заливает жаром. Да чтоб тебя, Руби. Я отмахиваюсь, она хихикает и опускается на коврик, хлопая по тому, что рядом. Адди занимает место по другую сторону. Остаётся только один коврик — как раз напротив, где я стою, мрачнее тучи.

Грейс усаживается, скрестив ноги. Откидывает волосы на одно плечо и начинает их заплетать. Она что, ведёт занятие?

— Итак, лучшие упражнения на растяжку и восстановление силы — вот эти, — говорит она, переводя взгляд с меня на девчонок. По алому пятну, расползающемуся по шее и груди, видно, что ей не комфортнее, чем мне. И когда она скручивает себя в какую-то невозможную позу, я качаю головой.

— Хочешь попробовать, Мак? — спрашивает она. — Просто начни с бокового наклона. — Она встаёт, ставит одну ногу перед другой и наклоняется, как курица, клюющая зерно с земли.

— Ну давай, — Руби тычет мне в бок.

Я закатываю глаза, встаю на четвереньки и с трудом поднимаюсь. Адди протягивает руку — беру её справа. Руби протягивает руку слева — кладу свою сверху. Шатаюсь, выношу ногу вперёд и пробую наклониться. В бедро впивается огонь. Я шиплю от боли.

— Задержись только на столько, на сколько сможешь, — Грейс внимательно смотрит на меня.

Дышит чаще. Я отрываю взгляд от неё и утыкаюсь в пол, стараясь не вдыхать её запах. Не поддаваться тому желанию, которое вспыхнуло, как только я увидел её в этом прикиде. В этих позах. На этом расстоянии.

— Отлично, достаточно, — говорит она. Кладёт руку мне на плечо и подползает ближе на коленях. Ваниль и персики. Запах, от которого я пытался отгородиться с того самого дня, как она появилась в доме, накрывает с головой. Я теряю равновесие и валюсь на пол.

— Чёрт, — рычу, оседая на коврик, не рискуя поднять на неё глаза.

— Всё в порядке, ты молодец, — мягко говорит Грейс, и даже улыбается чуть-чуть.

— Нихрена не молодец. Не утруждайся утешать. Врать — не твоё.

— Мак, ты же знаешь, что я тебя люблю, да? — Руби смотрит серьёзно. — Но если ещё раз заговоришь с ней в таком тоне, я добавлю тебе к списку травм новые.

Адди фыркает, пряча улыбку.

— Ладно, — бурчу.

Руби поднимает бровь и плавно уходит в ту самую позу, которую я только что пытался изобразить.

— Прости, Грейс, — бормочу.

— Ты что-то сказал?

Адди склоняется ближе.

— Отвали, Роулинс.

— И тебе не кашлять, — сияет она.

Конечно сияет. Мисс Солнечный Свет. Карие глаза, кудрявые каштановые волосы и характер, как будто изнутри подсвечен. Хаддо, чёрт возьми, повезло. Я вздыхаю и оборачиваюсь к Грейс.

— Покажи остальные.

Она сдвигается, затем встаёт — вся как лучик. Поднимает одну руку, тянется вбок и скользит ладонью вниз по ноге. Опять растяжка бедра. Сгибает колено, тянет руку вверх, поднимает подбородок. Я всматриваюсь в очертания Грейс Уэстон. Изящные скулы, аккуратный нос, полные губы, впадинка под шеей, изгиб груди, бедра и...

— Хочешь попробовать? — Голубые глаза смотрят на меня вверх тормашками.

Ваниль.

Персики.

Кровь приливает туда, куда не стоит. Я сижу среди трёх красивейших женщин — кто бы удержался? Но две из них — мои сёстры. И я люблю их, как братья любят сестёр. Только вот та, что передо мной... она не как все. Она цепляет меня так, как никто до неё.

Не должна. Совсем не должна.

И это злит.

Заткнись, Мак.

— Всё, с меня хватит. Это не моё, — поднимаюсь, захватывая