Истинный север - Александра Бэнкс

Вздыхаю и обслуживаю ещё пару столиков, прежде чем заказ Гарри появляется на подаче. Маленький колокольчик звякает, и я хватаю тарелку. Может, пора наконец всё выяснить. Тащить на себе это чувство вины — как камень за спиной.

Я ставлю перед ним еду и усаживаюсь на скамейку напротив. Он берёт вилку и смотрит на меня.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает он, приподнимая бровь.

Да, тебя — из моей головы.

— Я хочу извиниться…

Он опускает голову, руки всё ещё сжимают приборы. Глубокий, тяжёлый вздох срывается с его губ.

— Я не хочу об этом говорить, Луиза.

— А я хочу.

Он резко поднимает голову.

— Господи, женщина, оставь это. Копаться в прошлом не принесёт пользы ни тебе, ни мне. Так что, если ты не возражаешь, я бы поел один.

Я хмурюсь, вглядываясь в его каменное лицо, потом поднимаюсь, собирая остатки собственного достоинства.

— Мы ещё поговорим, Гарри. Ты не можешь злиться на меня до конца наших жизней. Мы оба жив…

— Ты закончила?

У меня отвисает челюсть.

Да пошёл ты.

— Увидимся, Роулинс.

Он что-то бурчит и принимается за еду, будто между нами ничего и не было. Момент на кухне у его мамы, похоже, давно вылетел у него из головы. На заднем дворе я нахожу Лизу и умоляю поменяться участками. Эта работа мне нужна, но его угрюмое молчание — точно нет.

— Прости, милая, но чаевые тут хорошие. У меня трое детей, кормить надо. Может, попроси Синтию? — Лиза смотрит на меня с сочувствием.

Я не могу просить её отдать место, когда ей деньги нужнее. Это было бы нечестно.

Бреду к передней части закусочной. Синтия доливает кофе парочке своих постоянных клиентов.

— Синтия, а можно мне поменяться участками? Хотя бы на недельку-другую?

Она поворачивается, кофейник в руке.

— С чего это вдруг?

— Просто…

Её взгляд скользит к последней кабинке и к тёмной макушке, выглядывающей из-за сиденья.

— А-а, теперь понятно. Слушай, папа всегда говорил, что проблемы надо встречать лицом к лицу. Что же я за подруга буду, если дам тебе от них убежать? — Она улыбается.

Угх.

— Я пыталась. Но сам предмет проблемы отказывается общаться.

Она смеётся.

— Милая, вы ещё всё уладите.

— Нет, не уладим. Не сможем, пока он даже смотреть на меня не хочет, не говоря уже о том, чтобы разговаривать.

— А ты никогда не думала, почему так до сих пор происходит?

Она возвращается за стойку с кофейником, а я остаюсь стоять, уставившись в спину этой знакомой тёмной головы. А те самые железные узлы снова оживают и превращаются в стаю бабочек, что рвутся наружу.

Чёрт.

Вот тебе и «движемся дальше».

Глава 7

Гарри

Менеджер банка по ту сторону стола откидывается на спинку кресла. Оно скрипит под его излишним весом, пока он скрещивает руки на груди.

— На участок таких размеров понадобится солидный первоначальный взнос, Роулинс.

— Да, сэр.

У меня достаточно. Десять лет экономии, отказа от всего лишнего и вот, я накопил. Мы накопили. Ма поедет со мной.

— Ну что ж, если с авансом всё в порядке, и, как я понимаю, вы собираетесь продать часть нынешнего имущества, — он открывает папку, — то в ближайшее время состоятся несколько аукционов по местной недвижимости. Что именно вы ищете?

— Ферму. Чтобы зимой выдерживала примерно тысячу голов. Подальше от города. Хочу большой участок, а не череду лоскутков.

— Хм. — Он поправляет очки на переносице и вынимает из стопки лист. Листает, пока не находит нужное. — Вот, похоже, то, что вам подойдёт. Двадцать тысяч акров, в основном гористая местность, но более сорока процентов — плодородные поля у подножия. Плюс к этому — соседние два участка, может, тоже скоро будут выставлены на продажу. Передавать некому, детей нет. Сами знаете, как бывает.

Он протягивает мне лист.

На нём — технические характеристики и подробное описание участка.

— Похоже на правду, — говорю я, возвращая бумагу. — Где это?

— Примерно в часе езды от города, по старой дороге Хиллвью. Там у въезда вывеска старая, полуразвалившаяся — не пропустите. Но, Гарри, учтите: вы будете не единственным, кто заинтересуется этим ранчо. Аукцион будет жёсткий. По крайней мере, я так думаю.

— Но если я сделаю ставку, банк даст ипотеку?

— Мне надо будет посчитать всё точно, но, думаю, это возможно. Хотя если цена превысит ваш бюджет, первый платёж по кредиту придётся покрывать за счёт очень удачного года.

Улыбка расползается по лицу, и я не в силах её сдержать. Это именно то, ради чего я работал. Годы.

— Да, сэр.

Он поднимается и жмёт мне руку.

— Скажите Барб на ресепшене, что вам нужен адрес фермы на Хиллвью, она нарисует вам примерную карту.

— Не нужно, спасибо.

Я коротко киваю и выхожу из единственного банка в Льюистауне, наполненный решимостью до краёв. Я так близко.

Усаживаюсь в грузовик, оставляю мотор на холостом. Гляжу в конец улицы. Кажется, у меня действительно может получиться. Если в первые годы выведу хозяйство в плюс, а потом продолжу экономить, как привык, — может, и другие инвестиции станут возможны.

Краем глаза замечаю, как ветер играет светлыми волосами. Короткие шорты подчёркивают длинные ноги, и внутри у меня вспыхивает тепло.

Она разговаривает с бухгалтером.

Почему она разговаривает с бухгалтером?

Луиза жестикулирует, улыбается, касается его руки. А он — нет. Я откидываюсь на спинку сиденья и наблюдаю за ними, как будто имею на это полное право.

На башне городских часов — чуть после четырёх. Луиза уже отработала.

Она обходит припаркованную красную машину и садится на пассажирское сиденье. Бухгалтер устраивается за руль. Машина заводится, они выезжают и направляются к городскому озеру.

Я включаю передачу и поворачиваю грузовик к окраине.

Дорога Хиллвью сейчас звучит просто идеально.

Покосившаяся вывеска над воротами покачивалась на ветру, будто столбы под ней давно сгнили у основания. Владельцы ранчо ещё жили здесь, так что я заглушил двигатель и огляделся, стараясь разглядеть как можно больше.

Один обветшалый сарай.

Один большой, но видавший виды дом.

Никакого двора.

Зато вокруг дома — куча древних деревьев. Как верные рыцари, стоящие по стойке смирно. Старые плакучие ивы качались по обе стороны дома, несколько впереди и как минимум одна огромная сзади. Двор примыкал к самому дому. Нет ни загона, ни конюшен.

Банкир был прав, чтобы выплатить ипотеку за это место, нужен будет чудом удачный год. Чёрт, мне понадобится все шесть месяцев, чтобы привести в порядок хотя бы то, что видно невооружённым