Истинный север - Александра Бэнкс

у входа в закусочную я оглянулась. Он всё так же сидел за рулём, уставившись на свои руки. Протиснувшись внутрь, я направилась в подсобку и переоделась.

В голове крутились мысли о Гарри, Роузи и о той жизни, которую я оставила десять лет назад. Что было бы, если бы я тогда не сбежала на другой конец страны? Что было бы, останься я, когда он встал на одно колено?

— Как ты, дорогая? — Синтия подошла с мягкой, сочувствующей улыбкой.

— О, привет. Всё хорошо.

Я — последняя, о ком этот город должен беспокоиться. Сейчас им нужны Гарри и Роузи, не мне.

— Ну, если что, ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо, Синтия. Как прошло утро?

— Ну, всё как всегда. В этом городке редко что меняется, милая.

Я усмехнулась.

— Да уж.

Ведь именно из-за этого я когда-то уехала. А теперь, вернувшись, я уже не уверена, что это было чем-то плохим. Я пообещала себе заглянуть к Роузи и Гарри в ближайшие дни. А пока сосредоточусь на последних часах смены и на обеде с Брэдом.

Выходные подкрались незаметно, и вот я у маленького озера в центре Льюистауна. Красиво. По берегу выстроились палатки, кругом семьи, вышедшие провести день на свежем воздухе. Брэд, как оказалось, уже много лет участвует в этой общественной инициативе. И теперь, по инерции, участвую и я. Его семья владеет бухгалтерской фирмой в городе, и они каждый год организуют благотворительный сбор для местных жителей. У них есть доли во многих местных предприятиях — кое-какие, по словам Брэда, и вовсе принадлежат им целиком.

Даже у Мамы Манчини есть своя палатка — её итальянская выпечка манит к себе почти всех. Ну а как иначе? Её еда — будто из самой Маленькой Италии, и такая божественная, как только можно себе представить. Я стою за прилавком, принимаю подарки для детского отделения больницы.

— Вот, милая, — говорит знакомый голос, протягивая коробку с игрушечным грузовиком. Я поднимаю глаза от списка имён и пожертвованных вещей — передо мной Роузи.

— О, здравствуйте! Спасибо. — Я обхожу стол и заключаю её в объятия. Она улыбается и обнимает меня в ответ.

— Как вы? — спрашиваю я, когда она отходит на шаг. Я внимательно смотрю на неё. Выглядит она нормально — та же миссис Роулинс, что я всегда знала. Манеры, одежда — всё по-прежнему. — А как Гарри?

— Ну, ты же знаешь моего мальчика — всегда чем-то занят. То забор чинит, то что-нибудь мастерит.

Я наклоняю голову, слабо улыбаясь. Я знаю Гарри. Но ведь меня не было целых десять лет. Так что знаю я его только настолько, насколько позволяет моё отсутствие.

— Он бы очень обрадовался тебе. Ты ведь по-прежнему придёшь в среду на наше занятие? — Её глаза изучают мои.

— Конечно. Ни за что бы не пропустила. Я могу за вами заехать. Если так удобнее, можем готовить у меня?

Она похлопывает меня по руке. На её лице — тот самый взгляд, который бывает только у людей, прошедших многое и умеющих видеть больше, чем говорят.

— Приходи к нам, милая. Я не боюсь собственного дома.

— Вы уверены? Гарри мог бы вас подвезти, если вам некомфортно со мной за рулём.

— Нет, дорогая. Я знаю, что ты просто хочешь уберечь старушку. Но я в порядке, правда. Увидимся в среду за чаем. Я что-нибудь испеку и поставлю чайник, а потом займёмся готовкой.

Она махнула мне на прощание и пошла вслед за Эвелин к следующей палатке. Я смотрела ей вслед, всё ещё поражённая тем, какая же она сильная женщина.

— Луиза, куда отнести эти коробки? — мои мысли прерывает Брэд. Я обернулась — он стоит с охапкой завёрнутых подарков.

— Ой, точно. Их в ящик для «счастливой вытяжки», ага. Кто знает, что там внутри.

Он кивает сдержанно и бросает коробки в большой пластиковый контейнер за собой. Обернувшись, смотрит в ту сторону, куда ушла Роузи.

— Она в порядке? — спрашивает он.

— Думаю, да.

Он встаёт рядом, засовывает руки в карманы.

— Хочешь потом сходить за мороженым?

Я встречаюсь с ним взглядом. В его карих глазах — надежда. Он милый, хоть и немного сдержанный. Наверное, мне стоит приложить больше усилий.

— Да, было бы здорово. Может, потом поедем к смотровой площадке?

— Зачем? — Он нахмурился.

Эм… потому что так делают пары?

Гуляют, смотрят на звёзды.

Обнимаются и целуются.

— Просто мысль, — бормочу я.

К нам подходит его мама, Дот.

— Прекрасная идея, Луиза! Милый, — она поворачивается к сыну и поправляет ему воротничок. Я отвожу глаза, когда вижу, как румянец поднимается по его шее. — Идите, детки. Мороженое и смотровая площадка — звучит отлично.

Брэд натянуто улыбается, а она похлопывает его по щеке, как маленького мальчика. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Мы направляемся к его машине и садимся.

— Прости за маму. Она так себя ведёт с девчонками.

Девчонками?

Серьёзно?

— Всё нормально. Это мило. Зато ей не всё равно.

— Ага. Скажи это всем девчонкам в городе, которых она пыталась свести со своим единственным сыном. Господи, так стыдно. Я вообще-то не…

Я кладу руку на его, лежащую на бедре.

— Может, просто уедем отсюда?

Он тут же отдёргивает руку, лицо заливается краской уже во второй раз за последние пять минут.

— Я не… люблю, когда нарушают личное пространство.

Он это серьёзно?

— А, ну… понятно. — Я выпрямляюсь на сиденье и проводя ладонями по своим шортам, которые теперь кажутся мне слишком короткими. Неожиданно становится жарко. Я опускаю окно. Чувствую себя какой-то развратницей, пытающейся соблазнить невинного паренька, к которому никто и никогда не прикасался.

А может, и правда — никто не прикасался?

Калифорния была разной, но уж точно не холодной. Девчонка из провинции, какой я была до отъезда, продержалась в городе месяцев шесть, прежде чем с головой погрузилась в уроки, которые, наверное, тамошние девочки усваивают гораздо раньше.

Когда мы подъезжаем к мороженому киоску, я жду, что он откроет мне дверь.

Но она не двигается. Брэд уже стоит у входа, руки в карманах, взгляд мечется, будто он боится, что нас кто-то увидит. Я вздыхаю и вылезаю сама, подхожу к нему. Сумочка болтается на боку, я перекидываю ремешок через плечо.

Заказываем мороженое, садимся в кабинку и едим в тишине.

Уверена — это точно не то, что его мама себе представляла, Брэд.

Знаешь, чего тебе не хватает, парень? Личного опыта.

Я слизываю шарик мороженого и ловлю его взгляд. Его глаза расширяются. Я едва сдерживаюсь,