Слишком хорошая - Анна Шнайдер

20

Макс

Его просто достали толпы народа повсюду, поэтому он решил свернуть к лестнице, зная, что большинство людей — как будто им мало восьмичасового рабочего дня! — предпочитали лифты любой двигательной активности. Карелин, наоборот, если была возможность дойти, а не доехать, предпочитал ходить. Макс в целом не ложился спать, если шагомер на часах не показывал, что он нашагал за день больше десяти тысяч шагов.

Слишком хорошая, значит… Господи, что за невообразимая дурь! Как можно быть слишком хорошей? Тут всю жизнь маешься, не знаешь, где взять порядочных людей для работы или дружбы, а кто-то может просто взять и отказаться от общения с человеком по причине, что он «слишком хороший». Заботливый, добрый, честный и верный. Как это всё может быть «слишком»?

Наверное, про его мать Наташин бывший муж тоже сказал бы нечто подобное. Да что там — Макс и сам порой думал, что его маме было бы неплохо быть более эгоистичной, любить себя больше, чем их с сестрой. Но не умела она иначе, и он это ценил.

Ценил и точно знал, что никто и никогда не будет любить его сильнее, чем любила она.

— А как твой муж поживает сейчас? — спросил Карелин, толкая дверь, ведущую на лестничную площадку. — Женился на другой, не слишком хорошей?

— Он не успел жениться, — ответила Наташа, но как-то бледно, безэмоционально. — Встречаться начал, жил с ней. Но однажды они сильно поссорились, и она его зарезала.

Карелин чуть не споткнулся о собственные ноги.

— Шутишь? — выдохнул он, останавливаясь, и в шоке посмотрел на Наташу, которую до сих пор держал за руку.

— Разве таким можно шутить? — Она покачала головой. — Нет, Макс, я не шучу. Она до сих пор ещё срок мотает, но вроде выйти скоро должна. Лет двенадцать ей дали.

— С ума сойти, — вырвалось у него невольно. — Нарочно не придумаешь… Сам, получается, беду себе накликал, когда называл тебя слишком хорошей. Нашёл себе… нехорошую.

Наташа вздохнула и, поморщившись, попыталась отнять свою руку, но Карелин не дал. Ещё чего! Ему и так замечательно.

— Пойдём лучше обедать, — почти взмолилась Наташа. — Не хочу я про бывшего мужа. Зря вообще сказала… только настроение испортилось. Не люблю вспоминать.

— Понятное дело, кто бы любил такое вспоминать. Хорошо, не будем больше про бывшего, давай про настоящего. Ты сейчас замужем или нет? А то я не знаю ничего.

— С ума сошёл? — Наташа улыбнулась, но выдёргивать руку перестала. — Кто меня возьмёт с двумя мальчишками? Тем более, что я вовсе не такая красавица, как твоя Диана.

— Не моя она.

— А чья? Общественная?

— Ну-у-у… — протянул Макс с намёком, и Наташа, некоторое время явно пытаясь победить собственное желание расхохотаться, всё-таки рассмеялась.

— Да ну тебя! — сказала, махнув свободной рукой. — Сейчас-то ты с ней встречаешься. Значит, твоя.

— Я бы поспорил с этим, Наташ. Эдуард ведь тоже встречался с Дианой. И как — была она в то время «его»?

— У Эдуарда Арамовича был с ней контракт. Я его видела, знаю, что там было написано.

Макс хмыкнул.

— Уела. Значит, мне надо с Дианой контракт составить?

— Не надо. Просто…

— Просто я считаю свои отношения с ней временными, — перебил Наташу Карелин. — Наверное, звучит не очень, но такой уж я по натуре. Кот, который гуляет сам по себе.

— Знаю. Я слышала, — негромко сказала Наташа, и Макс зацепился за эту фразу, как за занозу, попавшую под ноготь. Даже засаднило, зацарапалось почти так же — но в сердце и душе.

— Слышала? Что ты имеешь в виду?

21

Наташа

Наверное, сейчас было подходящее время, чтобы объясниться насчёт того, что произошло одиннадцать лет назад. Теоретически — да, подходящее. Ведь они в одиночестве тащатся по этой лестнице, до безобразия белой, как свет в конце тоннеля, и впервые за последние годы разговаривают нормально. Без противостояния, взаимных подколок, косых взглядов… Почти чудо. Надо прогноз посмотреть, наверное. Может, сегодня какой-нибудь необычный парад планет?

Да, теоретически момент казался подходящим, но практически Наташа совсем не желала портить всё подобным разговором. Смысл? Быльём эта история давно поросла, и хорошо бы не обсуждать, а научиться жить без постоянных мыслей о Карелине. Но — чего нет, того нет.

Кроме того, аппетит портить совершенно не хотелось.

Так что Наташа решила… нет, не соврать. Недоговорить.

— Считаешь, у нас мало сплетен о тебе ходит? — улыбнулась она Максу, чей взгляд резал её сейчас, как бритва или нож. — Конечно, я много всего слышала о твоём отношении к жизни и женщинам. Пожалуй, даже слишком много.

— Темнишь ты что-то, Наташ, — криво усмехнулся Карелин. — Впрочем, ладно. Не хочешь, не говори. Мне тоже не очень хочется сейчас выяснять отношения. Только достигли хрупкого мира, и опять войну затевать… Так-с, это наша дверь или выход к парковке?

Наташа посмотрела вперёд, где в конце лестничного пролёта находились две совершенно одинаковые металлические двери без всяких опознавательных знаков, если не считать таковым притаившийся в углу огнетушитель.

— Честно говоря, не помню, — призналась Касаткина. — Я обычно на лифте в столовую ездила.

— А зря, надо больше пешком ходить. Давай попробуем выяснить опытным путём… — Макс толкнул правую дверь, но тут же её закрыл. — Нет, тут явно спуск к парковке. Хотя… — Он на мгновение замер, а затем повернулся лицом к Наташе и нарочито непринуждённо спросил: — Может, смотаемся куда-нибудь? Я тут недалеко отличный рестик знаю.

— Ты сдурел? — изумилась она. — У нас рабочий день!

— Ага, и стресс, потому что Эдуард фиг знает где пропадает. Да ладно тебе, тут ехать пять минут.

— Пять минут ехать, а заказ сколько будут делать? В столовой всё уже готовое лежит, а там…

— А там быстро, в течение десяти-пятнадцати минут вынесут. В час уложимся. У тебя же обед официально час?

— Ну официально-то да, однако…

— Дальше можешь не продолжать, — фыркнул Карелин. — С Эдуардом и в туалете лишней минутки не посидишь, знаю я этого энтузиаста. Ну что, поехали? Там такие блюда