Слишком хорошая - Анна Шнайдер

помещение со сплошной стеной из прозрачного стекла, выходящей на город с высоты птичьего полёта, слегка припорошенный скудным декабрьским снегом, Макс развернулся, выглянул в приёмную и попросил секретаря:

— Ольга Тимофеевна, кофе, пожалуйста.

— Да, Максим Леонидович, — вежливо ответила пожилая женщина, годящаяся ему в матери, и Карелин, закрыв дверь, прошёл к своему рабочему столу.

Дел у него было по горло, если не сказать — по макушку. И следовало бы заняться именно ими, но почему-то после случившегося в лифте вместо обычного рабочего энтузиазма на Карелина волной накатывали воспоминания.

Как он впервые увидел Наташу — такую милую, непосредственную, с глазами, словно у настороженного дикого зверька. Как ему захотелось её приручить, чтобы смотрела не недоверчиво, а открыто и с восхищением. И ведь получилось! Почти. До того рокового дня Наташа относилась к Карелину со всей искренностью влюблённой женщины. Смотрела ласково, улыбалась, с интересом слушала — и он даже не сомневался, что в постели она окажется горяча и податлива, словно глина. Ох, сколько всего Макс думал и воображал о Наташе! И ждал с нетерпением совместных выходных, аж кровь кипела.

Но, как поётся в песне — не случилось, не срослось.

Почему, он мог только предполагать. Но в тот день, обсудив со своим тогдашним замом Юрой Ломовым, который позже ушёл к конкурентам, одну важную деталь, касающуюся наполнения сайта, Макс решил быстро сходить к Наташе, пожелать доброго утра, заодно и кофе себе сделать. Зашёл в приёмную… и обалдел: Касаткина, явно расстроенная, занималась тем, что собирала свои вещи.

— Добр… — начал Макс, но осёкся, когда Наташа посмотрела на него, как на врага народа. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Увольняться буду. Не место мне здесь, — ответила она как-то агрессивно, и Карелин нахмурился.

— Ты накосячила и Эд тебя отругал? Слушай, но увольняться же не обязательно. Если он сам не потребовал этого, то…

— Эдуард Арамович вообще ни при чём! — помотала головой Наташа, с силой поставив кружку Акопяна-младшего на верхнюю панель секретарской стойки. Раздался подозрительный треск. — Мне не место рядом с тобой. Терпеть не могу… такое!..

— Что? — искренне обалдел Макс, не понимая, в чём дело. Ещё вчера всё было даже не хорошо, а отлично, сегодня они пока не виделись. — Какое — такое?

— Неважно, — Наташа махнула рукой, вздохнув и посмотрев на Карелина с горьким разочарованием. — Сейчас дождусь Эдуарда Арамовича и напишу заявление. Думаю, он легко найдёт себе нового секретаря.

— Наташ, — Макс почувствовал, что начинает злиться, — что за глупости, в конце концов? Тебе кто-то что-то сказал про меня? Ну так не обязательно в это верить!

— Никто мне ничего не говорил! — взвилась она едва ли не до потолка, и Карелин, начиная осознавать, что ситуация выходит из-под его контроля, решил подойти ближе. Так и сделал, а потом ещё и обошёл секретарскую стойку, за которой стояла Наташа — точнее, она уже не стояла, а отходила в сторону, противоположную движениям Макса. Но её место секретаря было устроено таким образом, что вход — он же и выход, — был только один, а с другой стороны стол уходил прямиком в стену.

— Перестань, пожалуйста, — попросил Карелин, медленно приближаясь к Наташе. — Мы же не подростки, чтобы скандалить не из-за чего. Если у тебя какие-то претензии ко мне или Эду, объясни. Но не надо так себя вести.

— Как я себя веду? — кипятилась Касаткина. — Я просто хочу уволиться. Не собираюсь качать права, предъявлять претензии и уж тем более — скандалить!

— А сейчас что ты делаешь? Вывалила на меня с порога кучу всего, а я вообще ничего не понимаю! — возмутился Макс, а потом подумал: какого чёрта он слушает эту ерунду? Есть отличный способ успокоить любую девушку. Безотказный, можно сказать. А уж когда девушка истерит без повода, так успокаивать её сам Бог велел.

И не успела Наташа ответить, как Карелин одним стремительным движением скользнул к ней, положил ладони на её талию, а затем, притянув к себе, крепко поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою страсть и всё желание.

Но в какой-то момент что-то пошло не так.

14

Макс

По морде Максим получал часто, но в основном в подростковом возрасте, во времена вечных конфликтов с одноклассниками. Он рос видным парнем, на него постоянно залипали девчонки, отца у него не было, зато в табеле строем шли пятёрки с четвёрками — грех был не поставить задаваку на место. А уж когда в школу пошла его младшая сестра, драки и вовсе превратились в постоянные. Карелин знал, что если он не защитит Янку, то её больше никто не защитит, и перманентно конфликтовал с окружающими. Однажды его чуть не отчислили — классный руководитель вступилась, напомнила директору, что мальчик-то талантливый и положительный, просто защищает свои границы. Не будут их нарушать — перестанет драться. Так в итоге и получилось.

Потом было много лет без драк, если не считать тренировок по боксу, куда Макс начал ходить уже учась в институте. И вот, пожалуйста — получи, фашист, гранату.

Наташа отвечала на его поцелуй секунд пять. Раскрыла губы, прижалась, как будто мечтала влиться в него, словно река в море, а затем резко отстранилась и к-а-а-ак даст кулаком в глаз!

Карелин аж к стене отлетел, а до стены там было прилично, не один метр.

— Никогда не смей меня трогать! — клацнула зубами разъярённая Касаткина. — Я тебе не какая-то дешёвка, которую можно поматросить и бросить!

Но прежде чем Макс успел что-либо ответить, со стороны двери раздался недоуменный вопрос, произнесённый голосом Эдуарда Акопяна:

— Что у вас тут происходит?

— Я хочу уволиться! — тут же заявила Наташа, собрав мысли в кучку быстрее, чем Карелин. — Мы с этим… в общем, мы с Максимом несовместимы. Не сработаемся!

К удивлению Карелина, Эдуард в этот момент укоризненно посмотрел именно на него.

— Слушай, Макс, тебе мало девушек вокруг? — произнёс Акопян-младший и поводил рукой в воздухе, будто обводя циркулем невидимую окружность. — Обязательно к моему секретарю цепляться? Найди себе другой объект для развлечения. И к глазу что-нибудь холодное приложи. Всё, — он поморщился, видя, что Карелин желает что-то сказать, — иди. Или ты тоже собираешься увольняться?

— Нет, но…

— Давай без «но», а? —