Месть обманутой жены - Юлия Василевская

Свет вспыхивает и я машинально прикрываю глаза рукой. Мои ноги со страху прирастают к полу, не смогла бы убежать даже если бы захотела.

— Та-а-а-к, и как ты сбежала? — слышу совсем близко.

Моргаю, привыкаю к свету. Сначала размыто, но потом все четче вижу перед собой того самого огромного мужика в пушистых тапках. Он складывает руки на груди и внимательно осматривает меня.

Мне вдруг становится стыдно за мой грязный больничный халат, всклокоченные волосы и наверняка испачканное лицо. В гараже довольно чисто, но полы никто не моет, а я под машиной валялась.

— Добрый день, — я вздергиваю подбородок и смело смотрю ему в глаза, пытаясь сохранить хотя бы остатки гордости.

— Вернее ночь, — поправляет он меня.

— Да, простите, ночь, — киваю я, — я прошу прощения за мое такое… кхм… неожиданное появление. Откройте мне дверь и я спокойно уйду, — предлагаю я.

— Не думаю что это хорошая идея, — качает он головой.

— Пожалуйста, я все объясню, — прошу я, мило улыбаясь, мне во что бы то ни стало надо растопить эту каменную глыбу, чтобы он отвлекся и я сбежала. На то, что он добровольно меня отпустит у меня нет надежды.

— Пойдем, — он приглашающе кивает на дверь в дом.

Я вздыхаю и иду за ним, надеюсь хоть в доме будет нормальная дверь, которую я смогу открыть изнутри.

— Замерзла? — деловито спрашивает он, усаживая меня на большой кухне.

Включает чайник, выставляет на стол хлеб, масло, сыр. Начинает нарезать бутерброды.

Я вдруг понимаю, что жутко устала и проголодалась. Смотрю на его большие руки и киваю, стараясь незаметно сглотнуть слюну. Опускаю глаза.

— Милые тапки, — говорю я.

— Да, сестра подарила, — кивает он ничуть не смущаясь, — меня зовут Глеб Андреевич, — представляется он, — я владелец и главврач клиники из которой ты сбежала.

— Мария… Александровна, — отвечаю я, смотрю в серые глаза и вдруг вспоминаю, где я его видела.

В тот день, когда мне показалось, что я потеряла Милану, я помню эти глаза…

— Вы…. Это вы меня упаковали в вашу дурацкую клинику! — вырывается у меня.

— Ну не упаковал, а оказал помощь, — отвечает он спокойно и ставит передо мной чашку с горячим и сладким чаем.

Я обхватываю ее руками, пытаюсь согреться, но меня все равно бьет озноб. Не хватает еще заболеть. Глеб Андреевич внимательно смотрит на меня и приносит мне теплый плед.

— Спасибо, — говорю я, на меня наваливается жуткая усталость, так хочется завернуться в плед и поспать.

— Поешьте, — он пододвигает мне тарелку с бутербродами, потом я отвезу вас в больницу, где вы сможете отдохнуть.

Я беру бутерброд, откусываю большой кусок, тщательно пережевываю, обдумываю ситуацию.

— Не надо в больницу, пожалуйста, — прошу я, — я не сумасшедшая.

— Никто и не говорит что вы сумасшедшая. Насколько я помню, у вас была передозировка рецептурных лекарственных препаратов.

Он смотрит на меня, хмурится. В его глазах читается осуждение.

— Вы что… Вы думаете это я сама? — догадываюсь я.

— Разве нет? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Конечно, нет! — возмущаюсь я, — у меня дочь растет. Я скажу больше, я вообще не принимала этот препарат. Честно.

— Понятно, — Глеб разочарованно выдыхает, скорее всего он решил что перед ним очередная невротичка, которая ничего не помнит.

— Послушайте, я объясню, — спокойно говорю я.

Я спокойно рассказываю все с самого начала стараясь ничего не упустить и не поддаваясь эмоциям.

— Вы считаете, что ваш муж или свекровь или они вместе вас чем-то опаивают? — он смотрит на меня внимательно.

— Я не знаю, — отвечаю я, — мне эта идея кажется абсолютно нелогичной и абсурдной. Зачем бы им это делать?

— Вот видите, вы сам соглашаетесь, — назидательно говорит Глеб.

— Да, но… зачем Стас принес бутылек с таблетками в котором не хватает пяти штук? Я точно знаю, что я их не принимала.

— Я думаю, вам стоит закончить лечение, назначенное доктором, — сухо говорит этот безэмоциональный, черствый и злой врач, — а там глядишь и вспомните все.

Он не верит мне! На мои глаза наворачиваются слезы. Я пыталась, но он мне не верит, а значит и помогать не будет, сдаст сейчас снова в свою дурацкую больницу.

— Но вы можете хотя бы помочь, чтобы мне поменяли доктора? — в отчаянии восклицаю я.

— У нас все специалисты высококлассные, — прищуриваются он, — вам не о чем волноваться.

— Где у вас туалет? — обреченно спрашиваю я.

— Прямо по коридору, — отвечает сухарь и предупреждает. — не пытайтесь убежать, Мария. Все двери заперты а во дворе злые собаки.

— Я все таки попробую… — бурчу я себе под нос.

Я скрываюсь в ванной комнате, закрываю дверь на задвижку и вижу большое окно. Пытаюсь открыть, не поддается. Это усилие вызывает у меня сильную слабость. Пот градом катится по моему лицу. Руки дрожат. Пытаюсь еще, створка слегка поддается. Удваиваю усилия. Готово! Окно открылось немного, но мне хватит чтобы вылезти.

Скорее всего я простудилась пока лежала на холодном бетоне. В раненой ноге, что-то пульсирует. Потом, я разберусь с этим потом, главное выбраться! Отбрасываю мысль о злых собаках, я сейчас сама как собака, всех порвать готова!

Спрыгиваю на землю и от удара моя раненая нога подворачивается. Я громко вскрикиваю и падаю на землю. Все тело покрывается холодным потом, зубы начинают стучать. Тошнота подкатывает к горлу.

— Мария, что с вами? — на крыльце появляется Глеб Андреевич, он в два прыжка оказывается рядом и подхватывает меня на руки.

У меня бешено кружится голова, нога до колена просто огнем горит. Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается только стон. Отчаянно я цепляюсь за уплывающее сознание, но темнота засасывает меня как пучина и я проваливаюсь в пустоту.

Глава 17

Я снова в больнице, лежу под капельницей и пытаюсь вспомнить, что опять со мной приключилось.

— Привет! — в палату входит Глеб Андреевич, — как себя чувствуете?

В белом халате и шапочке хирурга, с недельной щетиной выглядит он более чем внушительно.

— Вроде хорошо, — прислушиваюсь я к себе, — что со мной случилось? Я упала в обморок?

— Да, — кивает он, — вы сильно подвернули ногу, да еще и в рану попала инфекция. Началось заражение. Но мы успели принять все меры и теперь смерть от ржавого гвоздя вам не грозит.

— Спасибо большое, — говорю я серьезно, — согласна, очень неразумно было с моей стороны убегать.

— То есть вы больше не будете пытаться сбежать? — прищуривается Глеб.

— Да куда же я побегу, — вздыхаю я, глядя на свою обмотанную кучей бинтов ногу.

— Вот и хорошо, —