С любовью, Кит - Виктория Юрьевна Побединская

К завтраку я спустился через час, приняв душ и приведя себя в порядок.

– Ты уже заказал билеты? – спросила мама отца, тот кивнул.

– Вы куда-то едете? – уточнил я.

– Мы едем, – поправила меня мама, улыбнувшись. – Мы все вместе летим на неделю в Москву.

11. Наша большая семья

Сколько раз за эти несколько месяцев я винила себя за глупый, необдуманный поступок, ведь, как обычно говорит отец, ничего в этом мире не остается безнаказанным. За ту ночь мне пришлось расплатиться его часами. И прямо сейчас, когда они блестят на запястье Кита. Воспоминания о ночи, что мы провели во Франции, еще горят во мне пламенем, я почти физически помню, каково целовать этого парня.

– Я бы тебя не узнал, – улыбается отец, пожимая ему руку. На миг его взгляд задерживается на золотистом циферблате, но он тут же его отводит, а я умоляю, чтобы он ничего не понял.

– А вот вы не изменились, – отвечает Кит, и это действительно так. Единственное, что меняется в моем отце, – его прическа, все прочее: трость, костюм – константа.

И когда они стоят друг напротив друга, такие разные – эталон стабильности и образец непостоянства, я едва ли не падаю в обморок.

Кажется, будто Кит это чувствует, и он поворачивает голову. Мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд все тот же – пленит и обескураживает. Теперь, когда он рядом с Адель, я понимаю: вот от кого он взял ту самую магию, перед которой невозможно устоять. Способность притягивать взгляды. И своим он буквально пригвождает меня к месту. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

– Эмиль, Вика, идите сюда, – зовет мама.

Но все, чего мне хочется, – развернуться и бежать в другую сторону.

– Моя дорогая, – раскрывает объятия Адель, и я наконец отмираю. – Господи, какая же ты стала взрослая и красивая. – А потом шепчет мне на ухо: – Я мечтаю, что когда-нибудь мои мальчики выберут себе именно таких девушек, как ты.

И любая другая на моем месте покраснела бы, но не я.

– Думаю, что любая из девушек мечтает, чтобы их второй мамой стал кто-то, похожий на вас.

Она такая высокая на каблуках, что ей приходится наклониться. Я же совсем наоборот, мелкая как гриб, тут уж спасибо маме, которая оттесняет меня, тоже обнимая Адель:

– Я так рада, что вы приехали. Проходите, не стойте у порога.

Адель отвечает широкой улыбкой.

– Никита, иди сюда, – зовет она, подзывая одной рукой и меня тоже. – Столько лет прошло, как вы не виделись? Шесть?

– Семь, – бубню я. – А может, восемь.

Когда родители встречались в последний раз, он отдыхал в летнем лагере, поэтому мы с ним так и не пересеклись. Зато он теперь прямо у меня перед глазами. Направляется к нам, берет меня за руку, заглядывая в глаза, как будто тоже не веря, и, наклонившись, касается губами пальцев. В этом поцелуе столько чувственности, что даже такой невинный жест кажется до безумия томным.

– Меня не зовут Никитой последние пару лет. Так что можно просто Кит, – совершенно безразлично произносит он. – Приятно увидеться. Снова.

Трудно найти слова, чтобы описать, что я чувствую, отвечая:

– А я вроде, как и прежде, Виктория.

Сердце бьется так сильно, что я боюсь, вдруг кто-то узнает, прочитает в моих глазах правду и поймет. А потом Кит шепчет, чтобы слышала только я:

– Отвратительное имя, – и, проходя мимо, добавляет сквозь зубы: – Прошлое нравилось мне гораздо больше.

***

Воссоединение двух семей становится для меня сущим кошмаром, потому что я постоянно натыкаюсь на Кита взглядом. Как будто он силой каждый раз заставляет меня смотреть в его сторону. Так что как только он остается в полном одиночестве, я понимаю: нам нужно поговорить. Поймать его взгляд не составляет труда, и, медленно развернувшись, я показываю ему следовать за мной, зная, что он не сможет не прийти. И он идет.

На втором этаже тихо, и я выбираю отцовский кабинет. А потом, пропуская парня вперед, закрываю за нами дверь.

– Отбросим формальности, – говорю я, стараясь сделать это как можно спокойнее. – Все, что произошло между нами, – случайность. Глупая и нелепая.

Он молчит. Даже не смотрит в мою сторону. Я чувствую, что это уже не тот Кит, которого я помню, – легкий как вечерний ветер. Это кто-то иной. Возможно, он не был собой и прежде? Между нами теперь не только ночь, но и неловкая тишина.

– Мы просто не подходим друг другу. Совершенно, – продолжаю я, чтобы заполнить паузу, и уверенно приподнимаю подбородок, хотя с каждой минутой все сильнее хочется зарыться взглядом в носы собственных туфель. – Давай просто забудем все, что между нами было, Кит. Думаю, ты понимаешь, о чем я.

– Ты уверена? – единственный вопрос.

– Абсолютно. Да, и верни мне часы, пожалуйста.

Я горжусь тем, как уверенно это сказала. Как не отвела взгляд и не заламывала пальцы. Это победа. Вот только лицо Кита становится нечитаемым. Я вся подбираюсь, подсознательно ожидая от него действий, упреков, хотя бы безликого «почему?», но Кит, совершенно безучастный, произносит:

– Нет. Заберу их в качестве компенсации. – А потом уходит.

– Какой еще компенсации? – возмущаюсь я. – С какой стати?

Он останавливается у порога:

– Да, и не будь о себе слишком высокого мнения, пожалуйста. Я искал приключений на одну ночь, и я их нашел.

Хлопает дверь. А я так и замираю с приоткрытым от возмущения ртом.

13. Те самые часы

– Это была плохая идея, отдать парню кабинет, – тем же вечером возмущается отец. Дверь их спальни не до конца закрыта, и я слышу разговор более чем отчетливо. – Ему двадцать лет, и его комната теперь прямо напротив комнаты нашей дочери.

– Не говори глупостей, он хороший мальчик.

Отец фыркает:

– Ты просто не знаешь, что в голове у «хороших» мальчиков его возраста.

– Гостевая на первом этаже только одна, вторую никто не успел подготовить, мы же не знали, что он приедет. Тем более Эмиль сделал из нее себе тренажерку.

– Можно было перенести туда диван.

– Виктор, и как это будет выглядеть? Они наши лучшие друзья, а мы избавляемся от их сына, выселяя его подальше, словно он какой-то преступник.

– В какой-то степени так и есть. Ты вспомни, как они в детстве дрались.

– Знаешь, как говорят: «от ненависти до любви»…

На что отец отвечает:

– Вот это меня больше всего и беспокоит…

И как же он прав. Наше первое знакомство с Китом состоялось в песочнице,