С любовью, Кит - Виктория Юрьевна Побединская

– Адель, – шепчет он, прикасаясь губами к моему уху. По рукам и шее тут же бегут мурашки.

– Что?

Когда пауза тянется дольше, чем я способна вынести, он отвечает:

– Может, поедим? Я ужасно голоден.

И вся неловкость рушится.

Отпустив меня, он целует меня в уголок рта, а затем в губы. Легко, почти невесомо. А ведет себя так, словно последние пять минут ничего не изменили. И это мне фантастически нравится.

После позднего ужина мы медленно гуляем по Дижону, и Кит рассказывает о том, что знает об этом городе. Несмотря на то что за время поездки мной были оплачены лучшие экскурсоводы, еще никогда рассказы не казались столь интересными. Я поднимаю голову, облако над нами похоже на кита. Я так хочу ему сказать, что его имя в точности повторяет это русское слово. А киты в небе – как наши мечты4. Но не хочу выдавать, откуда я, поэтому молчу. Ноги уже ноют от долгой ходьбы, и я прошу:

– Кит, давай поедем обратно на поезде или хотя бы на автобусе. Как нормальные люди. Если честно, я так устала.

Знаю, что ною, как маленькая девочка, но еще одного подобного приключения просто не вынесу. Он, усмехнувшись, соглашается.

Обратно в Париж мы возвращаемся глубокой ночью. Уставшие и сонные, молчим, глядя, как за окном в темноте, словно трепещущие на ветру светлячки, проносятся огни Франции. Я откидываюсь на спинку и кладу голову на плечо парня. Он обнимает меня одной рукой, и, признаться, сидеть так мне очень нравится. Его подбородок упирается в мою макушку. Этот жест кажется таким уютным и родным, что я закрываю глаза, полностью растворяясь в моменте и доверяя себя его рукам.

– Ты первая девушка, которая увидит место, где я живу, – шепчет Кит, когда я уже почти засыпаю.

– Не верю, мсье Гангстер.

– Зря, потому что я не вру. – И когда я все равно качаю головой, добавляет: – Разумеется, я встречался с девушками. Просто ни одна из них не оставалась на завтрак.

– Правильно, случайный секс не стоит того, чтоб ради него переводить продукты, – сонно подначиваю я.

– Ты просто не знаешь, как шикарно я готовлю.

– Поверю на слово.

И когда я уже почти сплю, он шепчет:

– Но обещаю, ради тебя, Адель, я сделаю исключение.

Дом Кита расположен недалеко от вокзала, и мы идем туда по ночному городу. Еще утром я представить не могла, что окончу день в квартире незнакомого парня, но страха нет. По какой-то странной причине я ему доверяю. Ароматы Парижа смешиваются с пережитыми эмоциями. Я прокручиваю в голове этот сумасшедший день с одной только целью – запомнить каждый момент и каждое чувство. От парализующего страха перед возможностью сделать выбор и шагнуть в эту жизнь как в реку, не зная, глубока ли она, до чувства безграничного, словно небо, и головокружительного, как полет, восторга от прикосновения мужских губ к моей коже. Один день, одна ночь и так много его, ворвавшегося в мою жизнь так стремительно, словно он был в ней всегда.

– Пришли, – произносит Кит, доставая связку ключей.

Мы поднимается по скрипучей лестнице наверх, Кит открывает дверь и пропускает меня внутрь. Включает лампу на столе, и комната окрашивается тусклым желтым.

Это не квартира. Крошечная комната, служившая когда-то чердаком, с французским балконом вместо привычного окна. Двери его открыты, и теплый ветер задувает парижскую ночь в комнату.

Я осматриваюсь. Покрывало наброшено на кровать явно наспех и наполовину свисает с постели, ящики комода открыты, а прямо посреди комнаты стоит мольберт. Беспорядок, но довольно милый. Видно, что в этой комнате живут.

– Я… не ждал гостей… – Кит наспех смахивает с комода все, что горой на нем валялось, и запихивает в шкаф. Затем быстро задвигает ногой под кровать ботинки и старый рюкзак. – Обычно тут… чище.

Я лишь улыбаюсь, снимая с плеча сумку и разглядывая рисунки на белых стенах. Иногда это люди – просто случайно вырванные из жизни моменты. Бездомный, обнимающий свою собаку, уличные музыканты, женщина с ребенком, сидящая у сломанных ворот. Иногда предметы или просто хаотичные мазки.

– Это то, чем ты зарабатываешь на жизнь?

– Хотел бы, но нет, – отвечает он, стоя напротив и явно не зная, куда деть руки, поэтому засовывает их в карманы. – Ничего не продается в Париже лучше, чем… Париж. Хочешь, я на спор Монмартр с закрытыми глазами нарисую?

Я смеюсь.

– Не надо. Я тебе верю. – Подхожу к столу, где разбросан десяток мелких набросков. – Ты рисуешь те самые магнитики, которые продаются в лавках по евро за пару?

– Надо с чего-то начинать.

Гляжу на книжную полку, но, кроме учебников анатомии, книг не нахожу. Не знаю, по какой причине я подсознательно ищу здесь следы пребывания девушек, ведь мы не были знакомы еще вчера и расстанемся уже завтра, мне не должно быть дела до того, с кем он делит вечера. Но я просто не способна остаться в стороне.

– Кстати, мой ноутбук здесь, – указывает он на стол. – Почта в твоем полном распоряжении.

– Спасибо.

И пока он уходит в ванную, я удаляю так и не отправившееся родителям письмо. Сворачиваю вкладку и, пока Кита нет, выхожу на балкон и гляжу на ночной город. Сегодняшняя ночь теплая, как парное молоко. Спустя пару минут Кит подходит и встает рядом, обнимая меня сзади. Его ладони ложатся на мой живот. Запрокинув голову, я опускаю ее на его плечо.

– Ты говорил, что не заводишь серьезных отношений. Почему?

Он не отвечает. Наверное, этот вопрос слишком личный.

– Прости. Это было невежливо. Меня это не должно волновать.

– Нет, все в порядке. Просто не встретил ту, которая способна разбить мне сердце.

Я улыбаюсь:

– Для Парижа ты настроен не слишком уж оптимистично.

– Поверь мне, Париж мастерски умеет разбивать сердца.

Признаться, я ожидала немного иной ответ. Про свободу и отсутствие необходимости нести ответственность.

– Что насчет тебя?

– Мое сердце не разбить, так что я вряд ли в этом деле эксперт.

– И никто не пытался?

Я качаю головой:

– Оно изо льда. Из самого синего.

Кит шепчет:

– Не верю.

– Зря. Ведь это чистая правда. Я никогда не влюблялась. Ни разу в жизни. Так что… невозможно страдать от потери того, чего нет. Даже когда меня парень бросил, я не плакала.

Кит наклоняется, крепче обвивая меня руками под грудью.

– Адель, – шепотом произносит он, прислонясь щекой к моему уху. Сердце замирает от того, с какой-то нежностью он произносит мое имя. – Останься, – просит