Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Николай нервно отключил телефон и с силой стиснул его руками. Он верил жене, но видео? Рассудительность характера подсказывала, что они во всем разберутся, когда Ева вернется домой. Эльза явно провоцировала его на агрессию, однако он не так глуп. Этим светским львицам одна забава в жизни — мусолить чужие отношения, и даже если это отношения близкой подруги. Никакой совести! Все сделают ради дешевого хайпа.

Глава 8. Сюрприз для доктора…

Глава 8. Сюрприз для доктора…

Несмотря на внешнее спокойствие, душу Николаю царапали сомнения. Три дня прошли как в аду, ведь нужно было как-то сосредоточиться на работе, а голова раскалывалась от мрачных мыслей. Миллионный раз по кругу крутился один и тот же вопрос. «Ева его предала?» И когда приходило очередное СМС о расходах, он воображал, что ОНА за его счет развлекаются на Бали НЕ ОДНА.

Пересменка, утро. Громов заступал на смену, а Николай хотел остаться до вечера. Так получилось, что Марьяна в последнее время попадала в пару с Авериным, а Дмитрия практически не встречала, и сейчас он, наконец, увидел рыжую медсестру.

— Марьяна Витальевна, зайдите в мой кабинет.

Громов искал любой предлог для рабочего разговора. Ему все время казалось, что между ними так и не возникло понимания. Со всеми медсестрами понимание есть, а с этой что-то пошло не так. Бесит она его одним только внешним видом.

Марьяна, наоборот, избегала его всеми возможными способами. Она очень боялась снова облажаться. С заведующим отделением было намного спокойнее работать, чем с этим Громовым.

— Дмитрий Викторович, это Вы мне?

Марьяна попыталась быть вежливой и спокойной. После инцидента она была обижена на Громова. И если бы не Аня, точно бы устроила ему какую-нибудь гадость в отместку. Женщина поняла, что теряется и испытывает страх в его присутствии, ведь когда он на нее смотрел, сохранять самообладание ей стоило больших трудов.

— А разве здесь есть еще одна медсестра с таким редким именем? — и снова испытующий взгляд Дмитрия.

— Послушайте, у меня по работе нареканий больше нет. Вот даже Николая Владимировича спросите.

Громов посмотрел на своего друга, а он в подтверждение едва кивнул. Ему вообще не до Марьяны было. На работе ничего сверхординарного больше не случилось, и этому Николай весьма обрадовался и благодарен судьбе, за то, что она к нему хоть в этом благосклонна.

Аверину доводилось оперировать сложных пациентов и пытаться спасти, зная, что тот безнадежен. Бороться до последнего вздоха — это его девиз. Однажды ему удалось вытащить практически с того света мальчишку, который выпал с окна четвертого этажа.

Всегда, когда тяжелый пациент — ребенок, он потом еще неделю не может ни о чем другом думать. Особенно если все-таки наступал летальный исход. Железная дорога. Как часто на спор парни пытаются рисковать жизнью. И когда с ожогами в восемьдесят процентов доставляют, хочется время повернуть вспять. Вероятность спасти такого ребенка минимальная. Его жизнь никогда не станет прежней, даже если его удастся спасти. Статистика, увы, не утешительная, а страдания больного такие, что сердце кровью обливается. Сложная операция требует полной выкладки, и собранности, а мысли хирурга сейчас мрачнее тучи.

Громов тронул друга за плечо и кивнул головой, давая понять, что он со всем разберется. Николай благодарно улыбнулся и поспешил к себе в кабинет. Меньше всего сейчас его трогало увлечение Димки. В другой раз он бы позабавился над убежденным холостяком, но не теперь. Теперь своих проблем хватает.

— И все-таки мне нужно с Вами поговорить, - настаивал Громов.

— Хорошо, Дмитрий Викторович.

Марьяна заметно занервничала. Сердце учащенно забилось. Дыхание прервалось. Под его взглядом ей становилось жарко. От волнения она даже не пропустила его первым к двери, а сама схватилась за ручку. Но не смогла открыть дверь, пытаясь ее толкнуть вовнутрь. Громов положил свою руку поверх ее. Он стоял так близко, что лица касались ее упругие кудряшки пружинки. Марьяна закусила губу и не сдавалась. Предприняла еще попытку толкнуть дверь. Назад хода уже не было, ее током пробило от шквала ощущений, что ужасно напугало. В этот момент ей захотелось бежать без оглядки. А он, едва приобняв, дернул ручку на себя и подтолкнул вперед растерявшуюся Марьянку.

— Проходите, садитесь, — почти возле самого уха проговорил Громов.

— Спасибо, я постою.

Марьяна поняла, эта провокация вызвана лишь для того, чтобы потом посмеяться над нею. Она не признала своей вины, а он злопамятный. И если она поведет себя неправильно, то ее уволят. Но как понять, как вести себя правильно? Аня точно знает, но ей теперь не наберешь. Поздно, ведь надо было обсудить с нею все варианты.

— Ну как хочешь, — внезапно он перешел на «ты».

Громов приблизился к своему столу и взял табель рабочего времени.

— Ты изменила свой рабочий график, и Николай Владимирович подписал.

— Это ведь законами не запрещено?

— Не зап-ре-ще-но.

Громов намеренно растянул слово по слогам и осмотрел медсестру пристальнее. Рыжая копна больше не развевается в свободном полете, а аккуратно собрана. Хотя как не пытайся такой волос невозможно укротить. Это просто взрыв на макаронной фабрике, а не шевелюра. И эти беспокойные бегающие огромные зеленые глаза. Чуть поблескивающие розовые губки. Из макияжа только блеск для губ. Ногти ровные, коротко остриженные, также выкрашенные в приятный оттенок нюдового. Она сегодня была в брючном костюме. Все пуговицы на блузке застегнуты наглухо. Даже бейдж пристегнут идеально ровно. Образцово-показательный внешний вид.

— Что за игру ты затеяла? Мы теперь не пересекаемся на дежурствах. Плетешь интриги за моей спиной? Марьяна, я тебя насквозь вижу.

— Да что ты, то есть Вы видите?!

— Заведующий отделением не может за всеми уследить и особенно за тобой, поэтому со следующей недели табель составлен иначе. Надеюсь, тебя ничего не смущает?

— Да как Вы посмели? Дмитрий Викторович, это произвол!

Марьяну охватило бешенство. Если бы не острая потребность держаться за это место. «Съемная квартира, — проговаривала она про себя, — дорогая. Машина в кредит. Марьяна держись! Только держись. Не вмажь ему. Это будет конец всему».

Громов встал, и шагнул к Марьяне ближе.

— Произвол? Ты с кем сейчас разговариваешь, рыжая бестия?

— С Вами, но вы меня специально провоцируете!

Она уже три раза оглянулась вокруг себя в поисках неизвестно чего. Кулачки сжала и спрятала в карманы. С детства она не была сдержанной не только эмоционально, но и физически. Марьяна могла без разбору врезать любому, кто, по ее мнению, ее обидел.

— Нет,