Он меня не ненавидит - Рина Кент

Я слегка киваю, мое уважение к этому человеку растет. Если он потерял своих сыновей и все еще хочет войны, значит, он верный генерал.

– Он нужен тебе как союзник. – Энцо делает глоток вина, выглядя бесстрастным с лукавым блеском в глазах.

– Принято к сведению.

– Не замечено, - насмехается он. – Сделай еще один шаг вперед.

– Каким образом? – Я беру свой кубок и вдыхаю мощный винный аромат, прежде чем сделать глоток. Я всегда предпочитал виски, но есть что-то ностальгическое во вкусе нашего вина. Семейное, сделанное потом и честным трудом.

– Попроси руки его дочери, - Энцо говорит это так просто, как будто это само собой разумеется.

– На кой хрен мне это делать?

– Потому что это даст тебе корни здесь, и люди будут больше доверять тебе. – Он поднимает свой бокал в сторону Де Марко, и тот произносит ответный тост. – Она итальянская красавица.

– Тогда почему бы тебе не жениться на ней? – спрашиваю я.

– Я не Виталлио.

– Я не заинтересован в браке. – Никогда даже не думал об этом и никогда не подумаю, особенно о браке в таком месте, как Сицилия - они здесь слишком традиционны и консервативны. Брак - это как священное дерьмо, которое никто и ничто не должно запятнать.

– Тебя интересует только шлюха Коста, да? – со злобой спрашивает Энцо.

У меня все силы уходят на то, чтобы не достать нож и не разделать его на хрен. Вместо этого я скрежещу зубами.

– Еще раз заговоришь о ней, и я тебя порежу.

– Слушай, я не говорю, что ты не можешь иметь ее, хотя было бы лучше, если бы ты от нее избавился. – Я смотрю на него, а он закатывает глаза. – Но ты можешь оставить ее в качестве побочной любовницы или еще чего. Просто женись на сицилийке и думай о великой схеме вещей.

Я улыбаюсь одному из мужчин, вместо того чтобы ткнуть Энцо вилкой.

Он прав, если я хочу сохранить традиции и вернуться к своим корням, брак имеет смысл. Именно так поступили Нонно и Падре, традиционно, с оглядкой на семью.

Но мысль о другой женщине, кроме моего маленького Лепесточка, согревающей мою постель, оставляет во рту горький привкус, как гребаная кислота.

После ужина и опустошения бутылок вина я беседую с несколькими мужчинами об изменениях в бизнесе, земле и даже о мерах безопасности.

К концу вечера я выдохся. После их ухода Энцо постоянно напоминал мне, что нужно подумать о браке, и я выгнал его.

В главном доме тихо без обычных песен, которые мой маленький Лепесток взрывает, чтобы просто танцевать и двигаться. Салли кивает в мою сторону, спрашивая, не нужно ли мне чего-нибудь.

– Нет, спасибо, Салли. Спокойной ночи.

Она бросает на меня недоверчивый взгляд, и я клянусь, что она собирается что-то сказать, но в последнюю секунду отступает, кивает и уходит.

Я знаю, о чем она думает, должно быть, она была свидетелем попытки побега Лепестка или внеклассных занятий, которые последовали за этим. Хотя Салли верна семье, она не останется спокойной, если подумает, что Лепесток может причинить мне вред.

И по этой же гребаной причине девушка наверху должна прекратить попытки уйти. Она тратит свое и мое время и, вероятно, в итоге наживет здесь больше врагов, чем друзей.

Неважно, как сильно я ее защищаю, если местные жители ее недолюбливают, они никогда не встанут на ее сторону.

Энцо уже ненавидит ее и будет продолжать строить заговоры, чтобы избавиться от нее. Не то чтобы я ему позволил, но все же.

Я снимаю куртку, когда вхожу в комнату. Там темно и пахнет ею.

Клубникой и какой-то сиренью.

Я глубоко вдыхаю, скидываю туфли и ложусь позади нее. Она лежит на боку, крепко спит, простыня до талии, обнажая ее голые плечи, изгиб горла и черные волосы, ниспадающие по спине, как камуфляж.

Я целую ее горло, и она тихо стонет, прижимаясь ко мне.

– Прекрати бороться со мной, любимица. – Я обхватываю ее шею рукой, а другой обнимаю за талию, прижимаясь к ее ноге. – Ты уже моя.

Чем быстрее она поймет, что выхода нет, тем лучше.

Чем дольше она будет бороться, тем сильнее я ее сломаю, а в глубине души я не хочу ее ломать, во всяком случае, не в этом смысле.

Я не хочу сломить ее борьбу, ее дух и даже ее наивную, мать ее, невинность.

Я не хочу думать о ней как о Джорджине Коста, дочери человека, убившего мою семью.

Она - Лепесток. Просто мой маленький Лепесток.

Все, чего я хочу, это держать ее вот так, чтобы она спала в моих объятиях и чувствовала... покой.

8

Джорджина

Мой план побега продвигается медленно, но верно.

Мне удалось убедить Джаспера, что мне скучно, и поэтому он отпускает меня с Салли, когда она выходит за продуктами из фургона. Нам не разрешают покидать территорию фермы, там бесчисленное количество охранников, но это все равно мой шанс понаблюдать за всеми вокруг.

После той встречи с Джаспером, которая состоялась около недели назад, дом гудит от мужчин и рабочих, которые, как упомянула Салли, работают на винодельне или на оливковых полях.

Я узнала, что особняк Виталлио находится далеко от ближайшего города, поэтому, когда я сбегу, мне нужно будет организовать машину, чтобы добраться туда.

Поскольку я не знаю языка, у меня возникнут проблемы в общении с местными жителями. Кроме того, даже если я выучу итальянский, Салли говорит, что сицилийский диалект совершенно отличается от диалектов других регионов Италии, поэтому мне нужно иметь это в виду, если я буду учиться по учебникам.

Франческо, внук Салли, учит меня небольшим словам, например, здороваться и прощаться, называть некоторые продукты и кошек. Я начинаю учить некоторые глаголы, но гендерная часть грамматики выбивает меня из колеи, и Франческо смеется надо мной.

Джаспер сказал, что может научить меня, если я хочу, но я скорее умру, чем приму его помощь. Кроме того, он сказал, что научит меня, только если я буду принимать его в задницу и не шевелиться, пока он трахает мой рот. Хотя это предложение немного заманчиво - ладно, очень, - я не хочу, чтобы он раскусил мой план.

Он слишком интуитивен, а я очень хочу,