Пленница ледяного замка - Veronika Moon

Мужчина поднял странный кинжал. Чёрное лезвие, казалось, пожирало даже тусклый свет шаров.

— Этот клинок, «Серп Скверны», выкован из металла, не от мира сего, и закалён в нашей ненависти. Он не убивает плоть. Он разрывает магические узы, гасит чужую жизнь, возвращает тварей в их истинное, ничтожное состояние. Но сначала он должен вкусить крови того, кто стал для него слабостью. Твоя смерть станет ключом, который отопрёт его душу для финального, решающего удара.

Бартон, стоявший сзади, с глухим рычанием грубо схватил Аделаиду. Его мощные руки сжали её плечи, прижав спину к шершавой, холодной стене. Она забилась в отчаянной панике, её ноги скользили по мокрому камню, но её хрупкие силы были ничто против его животной мощи.

— Нет... пожалуйста... не надо... — её голос сорвался в сдавленный, полный ужаса шёпот, который тут же потерялся в гнетущей тишине подвала.

— Твоя гибель — это не трагедия, дитя. Это таинство, — тихо, почти ласково прошептал мужчина, приставляя ледяное остриё к её груди, чуть ниже ключицы. Его дыхание было холодным, как ветер с могильников. — Он почувствует это. Его холодный, выверенный разум затмит слепая, первобытная ярость. Он придёт сюда ослеплённый, обезумевший от боли, которую сам когда-то похоронил. И мы будем ждать его. Мы завершим начатое.

Она успела подумать, и это была её последняя, отчаянная мысль, обращённая в пустоту.

«Прости, Итан... Прости, что я не смогла...»

И тут же почувствовала, как холодная сталь входит в её тело. Это была не просто боль. Это было всепоглощающее, физическое ощущение внутреннего разрыва, угасания, распада. Как будто внутри неё, в самой глубине, перерезали некую невидимую, но жизненно важную нить. Крик, поднимавшийся из самой груди, застрял в горле и превратился в хриплый, беззвучный выдох. Тёплая кровь хлынула по платью. Мужчина вытащил клинок. На матовой, чёрной поверхности не было ни единой капли.

— Готово, — произнёс он с глубочайшим удовлетворением. — Узы ослаблены. Его защита рухнет. Теперь ждём.

Они вышли, и тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась. Щелчок засова прозвучал как приговор. Свет угас, и её вновь поглотила абсолютная тьма. Сначала был только шок и невыносимая, жгучая боль. Потом боль стала отступать, сменяясь леденящим холодом, который медленно расползался из раны по всему телу. Она пыталась дышать, но каждый вдох давался с мучительным, хрипящим усилием. В глазах темнело.

«Я умираю», — с неестественным спокойствием осознала она. — «Вот и всё. Никакой магии, никакого чуда. Просто... конец. Тихо, в темноте, в полном одиночестве».

И в этот миг к ней вернулись последние образы. Образ отца, подписывающего тот ужасный договор — не от жадности, а от отчаяния, чтобы спасти её. Образ Итана, его холодный взгляд, в котором она теперь с ясностью увидела не жестокость, а немую, всепоглощающую боль. Он не родился монстром. Его создали ими же. Страх и жестокость людей выковали из беззащитного мальчика живое оружие. Ей стало его безумно жаль. Жаль того ребёнка, оставшегося в кромешной тьме. Жаль того мужчину, запершего себя в ледяной тюрьме.

«Мы с тобой так похожи», — промелькнула её последняя, пронзительная мысль. — «Тебя отдали в яму боли. Меня отдали тебе. Оба — разменные монеты в чужих играх. И оба так и не узнали, что такое - быть по-настоящему любимыми...»

Острая нежность, смешанная с бесконечной грустью, пронзила её. Ей захотелось, чтобы он был здесь. Сказать ему, что она всё поняла. Что она не боится его. Что он не один. Но было поздно. Тьма сомкнулась. Дыхание стало редким. Последнее, что она почувствовала — всепоглощающая, абсолютная тишина. Тишина небытия.

* * *

Итан

Глубокой ночью тишину разорвал оглушительный грохот. Массивная дверь в подвал слетела с петель, разбиваясь о каменный пол. В проёме, окутанный ночной тьмой, стоял Итан. До свадебной церемонии оставалось меньше суток. Вместо подготовки к торжеству он оказался здесь — в сыром подвале, где в воздухе витал сладковатый запах смерти и предательства. Его глаза горели холодным серебряным огнём, отражающим накопившуюся ярость. В руке он сжимал меч, на котором алели свежие пятна крови. Взгляд сразу же упал на Аделаиду, лежащую неподвижно на холодном каменном полу. А на другом конце подвала стоял мужчина. С омерзительной улыбкой, он радовался, что план сработал.

— Проклятый... — прошипел высокий мужчина, отступая назад. В его голосе впервые слышались нотки страха.

Но Итан уже не видел никого, кроме неё. Он оказался рядом в одно мгновение. Упал на колени, не обращая внимания на грязь вокруг. Его пальцы дрогнули, когда он прикоснулся к её шее в тщетной надежде найти пульс. Ничего. Лишь леденящий холод под пальцами. Из его груди вырвался сдавленный стон, полный отчаяния. Завтра в это время они должны были стоять в парадном зале, произнося клятвы вечной верности. А теперь всё рухнуло.

— Слишком поздно, — голос мужчины дрожал, но в нём слышались нотки торжества. — Ты проиграл. Её больше нет.

Итан медленно поднял на него глаза. В них не осталось ничего человеческого — только пустота, страшнее любой ярости.

— Нет, — прошептал он так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Это только начало.

Он не стал убивать фанатика сразу, он желал ему тех же мук, такого же отчаяния, что довелось испытать Аделаиде, умиравшей в одиночестве подвала. Итан не сделал ни одного движения, но воздух вокруг внезапно сгустился, наполнившись леденящим холодом. Он протянул руку в сторону мужчины, и пространство вокруг начало искажаться.

— Что ты делаешь? — крикнул мужчина, но его голос внезапно прервался.

Лёд начал появляться из ниоткуда — сначала тонкая изморозь на стенах, затем сосульки на потолке. Температура в подвале резко упала. Он попытался сделать шаг, но его ноги оказались примёрзшими к каменному полу.

— Нет! — его крик стал пронзительным.

Лёд быстро распространялся по его телу, покрывая одежду, руки, лицо. Он пытался сопротивляться, но магия была слишком сильной. В течение нескольких секунд он превратился в ледяную статую с застывшим выражением ужаса на лице.

Итан разжал пальцы. Лёд треснул, и ледяная фигура рассыпалась на тысячи сверкающих осколков. От него не осталось ничего, кроме блестящей ледяной пыли на камнях.

В дверях появился Марсель. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось напряжение.

— Она... — начал он.

— Молчи, — резко оборвал Итан, не отрывая