Никогда не влюбляйся в дракона - Лола Гласс

– Это ты вызвал у меня зной, забыл? Отсюда и пот.

– Да, но если у тебя появляются новые симптомы, ты должна мне о них говорить. Я не чувствую того, что чувствуешь ты. Я не знаю, жарко тебе или больно.

– Я же сказала, все в порядке. Тебе не нужно так меня держать.

Август нахмурился, но отнес меня на кухню и усадил за стол.

– Когда тебе станет жарко или что-то начнет болеть, скажи.

– Ладно.

Это была неправда.

Я буду молчать, пока не растаю или пока боль не станет настолько сильной, что будет похожа на удар ножом. Не потому, что я мученица. А потому, что я упрямая стерва, которая не собирается бросаться в объятия Августа.

Потому что если я это сделаю, то не смогу уйти, пока зной не закончится.

А я не собираюсь в тюрьму из-за того, что не смогла устоять перед соблазном переспать с потрясающим сверхъестественным парнем.

Эту боль можно пережить.

И я смогу это сделать.

Август продолжил чистить диван, а затем исчез в одной из комнат.

– Я не хочу, чтобы мое постельное белье было в средстве «все в одном»! – крикнула я через плечо. – Если от него пахнет, я его постираю!

– Хорошо.

Спустя несколько минут я услышала, как открывается дверца стиральной машины.

Я забыла переложить вещи.

Упс.

– Я сейчас все достану, – сказала я.

– Я сам.

Минуту спустя я услышала, как заработала сушилка. Затем – снова стиральная машина.

Когда парень вернулся на кухню, я извинилась.

– Прости. Тебе не следовало возиться с моими вещами. Мне нужно было поставить таймер.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

– Ты застряла здесь из-за меня, Искорка. Я справлюсь с парой дел.

Что ж.

Он был прав.

– В большинстве случаев «спасибо» лучше, чем «прости», – заметил Август, открывая дверцу духовки, чтобы проверить еду.

– Буду иметь в виду.

Еда, видимо, была еще не готова, потому что он снова ушел в спальню и продолжил все дезинфицировать.

Я еще немного поработала, но минут через десять Август вернулся.

– У тебя действительно настолько острое обоняние, что приходится протирать диван? – с любопытством спросила я.

– Обычно нет.

Я ждала, что дракон прояснит ситуацию, но он этого не сделал.

До сих пор он спокойно реагировал на мои вопросы, поэтому я решила, что стоит попробовать узнать подробности.

– Что это значит?

– Конечно, я ощущаю запахи острее, чем ты, но все же разница не столь огромна. После встречи пары все меняется.

– Как так?

– У некоторых видов ящериц на нёбе есть орган, помогающий обонянию. У драконов он тоже есть, но активизируется только в отношении пары. Это нечто среднее между вкусом и запахом. Предположительно, я смогу распознавать твои потребности по аромату, когда привыкну. А сейчас все запахи в доме сводят меня с ума.

– Черт.

– Ага.

Август открыл дверцу духовки, чтобы снова проверить блюдо.

Похоже, он остался доволен увиденным, потому что через минуту вытащил его, даже не потрудившись воспользоваться прихватками.

Я встревоженно подняла брови, но он не выказал ни малейшего признака того, что обжегся.

Пожалуй, логично, что драконы – жаростойкие.

Август разложил еду по тарелкам, затем налил воды в стаканы и присоединился ко мне за столом.

Мы ужинали в относительной тишине. Еда оказалась великолепной, так что нужно будет написать Бринн и поблагодарить ее.

Когда мы закончили, Август сам убрал посуду в посудомойку, не дожидаясь помощи с моей стороны. Я осталась за столом и вернулась к работе, а он – к своему любимому универсальному спрею.

Вскоре он сменил спрей на пылесос.

Когда мои одеяла были выстираны и высушены, я с тихим «спокойной ночи» удалилась в свою комнату, заперла дверь и забралась в постель.

Тело ужасно ломило.

Пот лился ручьем.

В итоге я сбросила одеяло на край кровати и переоделась в чистый топ и дерзкие трусики – именно такие мне нравились. Остальная моя одежда, и уж тем более одежда Августа, могла идти лесом.

Я попыталась заснуть, но не смогла.

Вместо этого я провела ночь, ворочаясь с боку на бок и постанывая практически при каждом движении.

Мне почудилось, будто ночью в коридоре раздавались шаги. Часть меня была уверена, что это Август метался из угла в угол.

Другая часть считала, что у меня галлюцинации от бессонницы.

Мне потребовалось чертовски много усилий, чтобы удержаться от желания выйти и проверить, действительно ли он ходит туда-сюда…

И еще больше усилий, чтобы убедить себя, что забраться к нему в постель – это не решение проблемы.

Он был моим обезболивающим.

Но я не могла его принять. Пока нет. Я все еще не знала, что со всем этим делать.

Так что я осталась в постели, проклиная себя и то положение, в котором оказалась, и жалея, что не вслушалась в разговор Бринн с ее братом, прежде чем вмешаться.

Та ночь показалась годом.

Когда около пяти утра я наконец выползла из своей комнаты, то сразу же замерла.

В конце коридора стоял Август – без рубашки, с растрепанными волосами, в одних только спортивных штанах.

Он был безумно красив.

И, похоже, и правда дежурил всю ночь.

Его взгляд скользнул вниз, к моей груди.

Мой – тоже.

Да, я так и не переоделась. Белый топ был влажным от пота и определенно просвечивал. Темно-синие трусики мало что прикрывали.

Я снова посмотрела в его глаза и увидела в них яркое пламя. Его лицо напряглось, и такого выражения я никогда не видела ни у него, ни у любого другого мужчины.

И Август все еще смотрел на мои отчетливо выделяющиеся соски.

И на все остальное тело тоже.

Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько сексуальной.

По спине прокатилась новая волна жара, и я невольно поежилась.

– Тебе больно, – наконец сказал он, подняв взгляд к моим глазам.

– Все в порядке, – прошептала я.

Будь мой голос чуть громче, он бы наверняка дрогнул.

Это была долгая-предолгая ночь, а недостаток сна всегда выводил меня из себя.

Август преодолел пространство между нами тремя большими шагами, но я подняла руку прежде, чем он коснулся меня.

Он резко остановился.

Уже одно это говорило о том, что я могу ему доверять.

– Да, мне больно, – тихо сказала я. – И я вся мокрая. Это отстой, но я выдержу.

Август сжал зубы.

Огонь в его глазах вспыхнул ярче, но в конце концов он кивнул.

– Я буду изо всех сил бороться с потребностью облегчить твою