Хозяин Последней Бури - Александра Питкевич

— Без твоего ведома, конечно, никто не мог, — женщина хмыкнула, переведя взгляд на меня. — Значит, брат? И ты не знаешь, что с ним стало?

— Он ушел в бурю, чтобы вывести заблудившуюся группу. Все вернулись, кроме него, — голос немного дрожал, как я не старалась быть спокойной.

— Идите за мной. Кажется, нас ожидает гроза. Поговорим в чертогах. Разговор будет занимательным.

— Значит, у вас есть ответ.

— Не такой, которого ты ожидаешь, Последняя Гроза. Но тебе понравится.

— Это кто? — мы шли в пяти шагах за странной женщиной, от которой веяло холодом, куда-то мимо ледяных башен по несуществующей тропинке.

— Фрау Холле. У людей ее иногда называют Метелью, но это не так. Она когда-то была человеком, ведьмой, если хочешь. А потом, много-много лет назад стала частью этих гор.

— Я была здесь до лордов из Крепости. Но погода — не мое дело. Сильфиды бывают очень своенравны, особенно от скуки. Меня мало интересуют люди там, внизу, много зла я от них получила, — женщина обернулась и улыбнулась. Так жутко, что кровь застыла в жилах. — А вот Лорды Крепости, они не могут жить без вас. И почему-то тревожатся, если что-то идет не по закону. Вон, даже сегодня Последняя Гроза так взволнован, что решился сюда явиться.

— Можно сказать, поделили обязанности, — кривовато улыбнулся Виго.

Но, не смотря на все благодушие, с которым говорила старая ведьма, нам здесь определенно были не рады.

* * *

Я не видела входа, пока мы не ступили под своды пещеры. Было неожиданно светло и тепло. Стены сверкали, переливались радугами и создавалось впечатление, что мы в шкатулке из хрусталя. Только острые грани, торчащие со всех сторон, не давали в полной мере насладиться зрелищем, напоминая, насколько это место может быть опасным.

— Кресло мне, — строго приказала старуха, ни к кому не обращаясь, и из какой-то ниши тут же появились сильфиды, таща огромное резное кресло из темного дерева. Его установили под пересечением кристаллов, отражающих свет. Словно трон какой-то, не иначе.

— Дело интересное, должна сказать. Такого у нас давно не было, чтобы так получалось. Я уже и забыла, что подобное возможно, — Фрау Холле с кряхтением заняла свое место, взмахом ладони отсылая помощниц прочь.

— Что случилось? — я ощущала, как громко, тревожно бьется сердце от произносимых женщиной слов.

— Твой брат, почти мальчишка, попал в бурю, это верно. Но он смог бы найти выход. Если бы хотел. Но так случилось, что отправив людей вниз с горы, он вдруг взмолился духам этих снегов. Он просил не выгонять его, не убивать, а позволить остаться здесь, среди звезд и льда.

Старуха замолчала, внимательно глядя на меня, дожидаясь, пока я пойму.

И словно кто-то сдернул пелену с глаз. Я почувствовала, как в груди, из самой глубины, поднимается гнев. Да, я знала с самого детства, что брат очень увлекается мифами и сказками, помнила, с каким он восторгом иногда рассказывал, что видел силуэт снежной девы, не слушая наших возражений. Но я никогда не могла подумать, что он решится на такое.

— Он сам попросил его забрать, — это не был вопрос. Все сходилось. Кроме одного маленького обстоятельства: — И это возможно? Мой брат — человек.

— И все же, он наделен некоторым даром, который позволял ему общаться с моими подопечными и раньше. Потому они услышали. Сильфидам, знаешь, бывает иногда грустно. Ну как тут отказать, когда кто-то просит?

Старуха улыбнулась со снисхождением, словно это была простая шалость, а не чья-то жизнь.

— Где его тело? — меня стало мелко потряхивать, когда пришло осознание. Он сам это выбрал, по своей воле.

— Тело? Нет, милая. Ты не так поняла. Девочки, позовите его.

Тело не слушалось, сотрясаясь как в лихорадке, когда из скрытой ниши виновато улыбаясь, появился мужчина. Совсем молодой, с яркими голубыми глазами и пепельными кудрями. На шее красный длинный шарф. Только кожа куда бледнее, чем я помнила, да на щеках какие-то рисунки, очень похожие на морозные узоры

Я стояла, прижимая руки ко рту и едва могла дышать. Я смотрела на него, и не доверяла собственным глазам. А он подходил все ближе, такой знакомый, такой родной.

— Иви, я совсем не ожидал, что смогу тебя еще раз увидеть. Я так рад… — брат протянул руки, желая обнять. Но я вдруг, сама не понимая, что происходит, размахнулась и со всей силы влепила ему пощечину.

— Как ты посмел, Иром? Как ты посмел?! Мама выплакала все глаза! Она почти не спала и стала бледной тенью. Отец… его сердце теперь бьется с перерывами! Мы думали, что ты не сумел выбраться. Мы обшарили все склоны, когда буря улеглась! Ты…

Я не могла говорить. Глядя на ошарашенно-виноватое лицо брата, чувствуя, что силы разом меня покинули, я прижалась к твердой, прохладной груди того, кого считала погибшим.

— Прости, Иви, — крепкие объятия, от которых затрещали кости, немного разжались, я почувствовала, как брат гладит меня по спине, по волосам. — Я не мог спуститься с гор. Первое время я был так слаб… И Фрау Холле говорила, что это не безопасно.

— Ты мог отправить хоть какую-то весточку.

— Я думал, так будет проще. В горах частенько кто-то пропадает... — голос сиплый, надтреснутый. — Мам должна была смириться.

— С тем что ее сын умер?! Как ты себе это представляешь? — я подняла заплаканное лицо на Ирома, пытаясь понять, шутит он или действительно так считает. — Одна записка — и мы бы знали, что ты жив. Пусть далеко, пусть как-то иначе… но живой!

— Я, правда не думал о том, что ей так больно.

— Мальчишка! — Я рыдала. От облегчения, от злости, что так долго копилась внутри, а теперь выходила наружу. От глупости ситуации и безрассудства брата. Эмоции били через край.

Глубоко вздохнув, запихивая истерику подальше, я отстранилась от брата, глядя строго, уверенно:

— Ты должен поговорить с родителями. Как себе хочешь.

— Милочка, твой брат больше не совсем человек, — в голосе Фрау Холле была угроза, предупреждение, но я готова была не только спорить, но даже драться с этой старухой. Только за то, чтобы мои родители вернули себе спокойствие. — Он не может выходить за пределы снегов. Иначе умрет. Еще лет пять ему точно понадобится, чтобы это было безопасно.

— Он явится домой и успокоит родителей. Даже если мне придется запихнуть его в корзину со снегом и тащить отсюда на собственном горбу.

Я плохо представляла, как такое осуществить, но не