Оружие Ада - Элль Рид

— Между прочим, я отличный собеседник.

— Ага, конечно.

— Серьезно. Какой твой любимый способ кончать с кем-то? — спрашиваю я. Рядом с Тацитой Сеффи прыскает со смеху.

— Секс — это действительно единственное, о чем ты думаешь? — переспрашивает Тацита.

— Кто говорил о сексе? Я о мокрых делах, об убийствах. — Я прекрасно понимал, что делаю, задавая вопрос с двойным смыслом.

— Оу. — Она замолкает и снова смотрит на меня. Её оценивающий взгляд прошивает меня насквозь, но я держусь уверенно. Эта женщина — абсолютно закрытая книга. Я подцепил её вопросом про секс отчасти для того, чтобы вывести из себя, а отчасти потому, что действительно хотел знать, не ассасин ли она, как я и предполагал.

— Ну так что? — настаиваю я.

— Я не собираюсь делиться с тобой секретами мастерства. — Она снова ускоряет шаг.

Может, она и думает, что ничего не выдала, но это не так. Она только что подтвердила мою теорию. Наконец-то у меня появился кто-то моего уровня, с кем можно поиграть. Девяносто Восьмая стала для меня еще интереснее, пока я следую за ней и её подругой через горный хребет.

Глава 6. Гаррик

Эта женщина сведет меня в могилу. Она будет раздражать и бесить меня до тех пор, пока я не выберу смерть вместо попыток, чтоб хоть немного её понять.

Она сопротивлялась на каждом допросе, когда мы взяли её под стражу, но при этом позволила себя арестовать так, будто сама хотела попасть в тюрьму. Она отказывается начинать задание вместе со всеми остальными, а потом выигрывает эту чертову гонку, пересекая финишную черту комплекса на три часа раньше любого другого, не считая двух её спутников.

Не знаю, что в ней такого, но Номер Девяносто Восемь пробирает меня до костей. Она уже вычислила, на какие кнопки нажимать, чтобы оставить меня злым и разочарованным. Она подчиняется каждому серьезному приказу без вопросов. Но бунтует во всем остальном. Включая то, что она изорвала свою чертову одежду, чтобы та лучше сидела по фигуре. Когда я открыл её камеру еще в человеческом мире, чтобы перевести в крыло к остальным участникам, мои глаза сразу впились в полоску её загорелого гладкого живота.

В расслабленном состоянии её пресс не особо заметен. Её подтянутое тело покрыто мягким слоем, но по ней видно, что она невероятно сильна. Стоит ей повернуться или напрячься — и эти выемки проявляются; она как волк в овечьей шкуре.

И теперь она прохлаждается в бетонной зоне отдыха комплекса в одном чертовом нижнем белье, полностью сняв оранжевый комбинезон, чтобы позагорать, как только пересекла финишную черту.

Она, Номер Семь и Номер Тридцать Девять вошли сюда явно вспотевшие, но болтали так, будто были на развлекательной прогулке, а не боролись за свои жизни. Они тут же взяли несколько бутылок воды, которые предложила моя команда, отошли в дальний угол, разделись и начали принимать солнечные ванны.

Номер Семь, по крайней мере, имеет совесть — она просто слегка закатала топ, обнажив полоску талии, и подвернула штанины до колен. Номер Тридцать Девять снял футболку, но за те несколько недель, что я его знаю, я уже усвоил, что он делает это постоянно. На его кожу я могу не смотреть.

Но её кожу я не могу не изучать через камеру видеонаблюдения, за которой наблюдаю последние четыре часа. Я в комнате охраны; дюжина мониторов на стене вокруг стола транслируют живую картинку со всего комплекса.

Большинство выживших игроков уже добрались до своего временного дома и сидят без дела, хотя на дистанции всё еще около пятнадцати человек. Мы ждем, пока они либо умрут, либо пересекут черту, прежде чем разводить их по комнатам.

У неё есть татуировка. Единственная на всем теле, и она прекрасна. Тонкая работа. Кинжал, пристегнутый к бедру подвязкой из цветов. Я не могу разобрать тип цветов через линзу камеры, но это делает её еще более интригующей. Она ни за что не набила бы что-то на своем теле по прихоти. Я хочу изучить этот рисунок поближе. Возможно, языком.

Нет. Эту мысль нужно гнать взашей.

Не уверен, что Аид скажет о стражнике, крутящем шашни с участницей, не говоря уже обо мне — руководителе всего этого шоу. И узнавать мне не особо хочется. Как операционный директор Тартара, я точно знаю, что происходит в этом мире. И я не горю желанием оказаться на месте тех, с кем мы там работаем.

Движение на другом экране привлекает мое внимание. Номер Девятнадцать вваливается в ворота, его рука выглядит совершенно искалеченной. Честно говоря, я удивлен, что он выжил. Кто-то из моей команды передал по рации, что он попал в зону поражения первых мин. Получить травму так рано — плохой знак. Но молодец парень, справился.

— Можно медика в зону отдыха? Номеру Девятнадцать нужна помощь, — командую я в рацию.

— Принято, — раздается в ответ голос Доминика. Он возглавляет нашу медицинскую команду. Она небольшая: Док Дом, стажер и две медсестры. Они будут лечить любые травмы или болезни в течение следующих трех месяцев. Мы не вмешиваемся, если игрок получает травму во время игры — это их забота, как завершить задание. Но как только игра окончена, или если они заболеют в перерывах, они получат уход высшего класса.

Я наблюдаю, как одна из медсестер подходит к Девятнадцатому и ведет его в сторону лазарета. Как только он скрывается из виду, мой взгляд снова возвращается к экрану, на который я смотрю больше всего. Девяносто Восьмая смеется над чем-то, что сказал Тридцать Девятый, и я вижу, как его глаза загораются от её реакции. Я удивлен, что он не ушел к своей банде обожателей, которую успел собрать с момента прибытия.

Для ассасина, который, по идее, большую часть времени проводил в одиночестве до приезда сюда, он подозрительно хорошо чувствует себя в компании. Хотя часть его группы сейчас сидит на скамейках на другой стороне площадки, он к ним не присоединился.

Замок на двери щелкает — кто-то приложил пропуск. Входит офицер. Я смотрю, как Девяносто Восьмая тычет Тридцать Девятого в бок, а тот в ответ пытается пощекотать её ребра. Я скрежещу зубами, когда она заливается смехом. Я не слышу звука, но отчетливо вижу по губам, как она говорит «отвали», отталкивая его.

— Она спасла его там, знаешь ли. — Таррон подходит и наклоняется над моим плечом, глядя в экран.

Таррон — мой заместитель на время Игр. Я знаю его со времен обучения, мы даже