Мой нищий принц - Эмма Серсанд

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Я сидела на деревянной скамье, гордо выпрямив спину, в старом здании суда, чувствуя холод и любопытные взгляды.

Гун Цзэ сидел напротив в своём роскошном ханьфу, сверкающем вышивкой при каждом движении.

Спокойное лицо, даже скучающее, но он крутил нефритовое кольцо, и я знала эту привычку. Он крутил его, когда нервничал. Я бросила не него лишь один взгляд и больше не смотрела. Все мои мысли были совсем о другом

О Хэ Ляне.

Я заметила его сразу, как только вошла, он был единственным чиновником, кто не посмотрел в мою сторону.

Я лишь мельком скользнула глазами по столу, где они сидели и взгляд остановился на склоненной к бумагам голове.

Я статуей замерла в проходе. Сердце забилось быстрей, я не верила, что возможно такое.

Остальные рассматривали меня с любопытством, ведь я та, кто осмелилась подать на развод, вот скандал... и только один смотрел в бумаги, а когда он поднял на меня глаза, я перестала дышать.

Хэ Лянь, мой Хэ Лянь смотрел на меня своими серьезными глазами.

- Заседание открыто, - голос судьи прозвучал громко и я немного пришла в себя.

Отец стоял чуть впереди, загораживая меня плечом. Рядом с ним уверенный седой адвокат, с ничего не выражавшим лицом.

- Рассматривается дело о разводе госпожи Линь Вэй, дочери господина Линя, главного советника наместника, и его высочества Гун Цзэ, принца четвёртого ранга, - зачитал судья. - Причина -жестокое обращение и угроза жизни.

Гун Цзэ даже не смотрел в мою сторону. Только усмехнулся и покачал головой, будто всё происходящее было нелепой шуткой.

- Жестокое обращение, - повторил он, словно пробуя слово на вкус и находя его неприятным. -Моя жена всегда была нервной, склонной к преувеличениям. Ей показалось.

- Ей не показалось, - тихо сказал отец. Но в этой тишине суда его голос прозвучал очень отчетливо. -У нас есть показания.

Судья кивнул. Адвокат развернул свиток.

- Показания служанки Сяо Лань: её госпожа жаловалась на головные боли, слабость, тошноту на протяжении трёх месяцев до приступа. Показания пятерых лекарей, осматривавших госпожу Линь Вэй в доме отца: в её крови найден медленно действующий яд растительного происхождения -экстракт корня аконита, смешанный с чемерицей. В малых дозах он не убивает сразу, но разрушает печень и почки, вызывая слабоумие и паралич.

Я сжала подлокотник, ногти впились в дерево, но я не чувствовала боли.

В висках стучало, и где-то глубоко в груди поднимался гнев, который я сдерживала из последних сил.

«Пожалуйста, - думала я, - молчи. Не сейчас. Не здесь».

- Бред, - Гун Цзэ лениво потянулся, даже не глядя в сторону свитка. - Моя жена - истеричка, которая сама себе придумывала болезни, чтобы привлечь внимание. У неё всегда была склонность к драматизации.

Моя челюсть сжалась, я увидела, как отец бросил на меня быстрый предостерегающий взгляд. «Терпи, дочь».

И я терпела.

- Если позволите, ваша честь, - адвокат поклонился, - у нас есть свидетель, который видел, как наложница господина Гун Цзэ, госпожа Фэн Юй, добавляла порошок в чай госпожи Линь Вэй.

Гун Цзэ впервые напрягся, его пальцы легли на стол, перебирая край рукава.

- Служанка, которую подкупили, - бросил он. - Её показания ничего не стоят.

- Две служанки, - поправил адвокат, не повышая голоса. - И лекарь из уездной управы, который видел остатки того же порошка в опочивальне госпожи.

Тишина стала плотной, как вода в глубине колодца. Гун Цзэ не нашёлся, что ответить. Он только переводил взгляд с отца на адвоката, с адвоката на судью, и в этом взгляде была злая, бессильная ярость.

А я украдкой смотрела на Хэ Ляня. На его синюю мантию, с серебряной вышивкой по вороту, знак того, что он теперь не просто студент, а

ханьлинь-академик - член императорской академии, избранник самого императора.

Нефритовая печать на поясе поблёскивала в свете масляных ламп.

Заседание длилось три часа, Гун Цзэ врал, его адвокаты давили на закон: "жена должна подчиняться мужу", "это каприз избалованной дочери", "нет доказательств, связывающих его высочество с ядом".

Отец стоял как скала.

Адвокат сыпал цитатами из «Великого кодекса», и я почти не понимала этих мудрёных слов, только чувствовала их тяжесть.

А потом слово взял Хэ Лянь.

- Господин судья, - он встал и поклонился -спокойно, с достоинством человека, который уже отвык кланяться слишком низко.

- Позвольте внести пояснение.

Судья кивнул.

Хэ Лянь развернул желтый свиток, с красной печатью. Указ.

- Император, - голос Хэ Ляня был ровным, как струна, натянутая до предела, - доволен, что его подданные заботятся о чистоте брачных уз. Однако, когда знатный род пытается избавиться от неугодной жены, чтобы завладеть её приданым, это порочит честь всех аристократов. Император желает, чтобы истина была установлена независимо от титулов и положения сторон.

Он поднял глаза на судью, но я видела его профиль, прямой нос, сжатые губы, острую линию подбородка.

- Поэтому, - продолжал он, - император поручил мне передать, что дело Линь Вэй находится под его личным надзором. Любой, кто солжёт под присягой, будет отвечать не только перед законом, но и перед троном.

Он снова поклонился и сел.

В зале стояла тишина, Гун Цзэ больше не усмехался. Его адвокаты замолчали, переглядываясь, как стая испуганных собак.

А я смотрела на Хэ Ляня, и сердце моё колотилось где-то в горле.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Заседание закончилось и Гун Цзэ быстро, не глядя ни на кого, вышел, его адвокаты семенили следом, шепча что-то успокаивающее.

Отец зло посмотрел ему вслед и задержался перекинуться парой слов с судьёй, а я вышла в коридор.

Холодный воздух пахнул в лицо, и я поёжилась, Сяо Лань ждала у выхода, я видела её силуэт в проёме двери.

Но за спиной прозвучали шаги и я с надеждой обернулась.

Хэ Лянь шёл ко мне.

Не спеша, не торопясь, в этой красивой мантии, с его печатью, с его новым для меня лицом, слишком строгим и слишком чужим, но это был он, мой любимый.

- Госпожа Линь, - он остановился в трёх шагах и поклонился.

- Господин Хэ, - я ответила тем же, неловко покраснев. Мне казалось сейчас, когда он не нищий студент и не принц из моих мечтаний, он выглядел более притягательным, чем тогда. Он был таким... реальным, таким настоящим.

- Спасибо, - сказала я. - За то, что сказали