Принадлежащая своим монстрам - Лекси Дэвис

Каспиан качает головой.

— Времени нет. Ей нужно пройти это сейчас. До полуночи. Пока врата не закроются.

Мик морщится, машет рукой у лица, будто уловил запах гари.

— Не притворяйся, что не чувствуешь серу, Ал. Становится все сильнее.

Я цепляюсь за одно слово.

— Инициация? — сердце начинает колотиться. — Что это значит?

Мужчины переглядываются. Молчаливая перепалка — кто скажет первым.

Раздражение поднимается волной.

— Господи, ну кто-нибудь из вас наконец наберется смелости и объяснит?!

Алистер осторожно убирает прядь с моего лица, заправляет за плечо.

— Обычно, когда ведьма пробуждается, несколько колдунов проводят ее через ритуал, который безопасно открывает память и силу. В процессе она проявляет стихию, которой управляет: землю, воздух, огонь или воду. Чаще всего — одну. Две или три — редкость.

— А если она Клеверная Ведьма? — Мик подается вперед, глаза горят. — Что, если мы сможем сделать ее Клеверной Ведьмой?

— Не уверен, что это возможно, — говорит Каспиан, но в голосе уже звучит сомнение, будто он все же размышляет над этим.

— Никто не видел Клеверную Ведьму сотни лет, — добавляет Алистер. — Ты же знаешь, чем все закончилось.

Они обмениваются мрачными взглядами.

— Что? Что с ней случилось? И вообще, кто такая эта Клеверная Ведьма? — раздраженно спрашиваю я.

— У клевера четыре идеальных листа, — спокойно объясняет Каспиан. — Клеверная Ведьма владеет всеми четырьмя стихиями.

Мик буквально вибрирует от восторга.

— Судьба! Я знаю! Мэдди и есть Клеверная Ведьма! Подумай: ночь Хэллоуина, пик магии! — Он смотрит на Алистера, потом на Каспиана. — Вот почему она до сих пор не появилась! Ей нужны не колдуны, а существа, чтобы пробудить ее. Три других существа!

Я резко перебиваю:

— А вы до сих пор не сказали, как проходит эта инициация.

Каспиан прочищает горло:

— Это… физическое закрепление. Союз энергий, чтобы удержать силу…

— Да перестань, — перебивает его Мик, отмахиваясь. — Все проще. На самом деле… — Он поворачивается ко мне, ухмыляется, обнажая острые зубы. — Мы просто тебя трахнем.

У меня отвисает челюсть. Слова застревают.

Полено в камине трещит, выбрасывая вверх россыпь искр, как звёзды, падающие наоборот.

Алистер вмешивается:

— Только если ты сама этого захочешь, Мэдисон. Наша цель — удержать тебя, а не забрать. Скажешь «стоп» и все остановится.

Глава пятнадцатая

Дико

— Что? — писк срывается с моих губ, и я вскакиваю с дивана, будто меня ужалила оса. Только это не обычная оса, с жвалами, когтями и способностью растворяться в воздухе. Спина ударяется о стену, ладони распластаны, будто я могу удержать их одной лишь паникой.

Мик поднимает руки, умиротворяюще:

— Тише, милая. Никто тебя не тронет. — Его улыбка исчезла, но жар в глазах остался. Даже усилился. Голод, страх, возбуждение — все сплелось в одно, неотделимое чувство.

Алистер поднимается медленно, как расправляющийся змей, как просыпающийся хищник. Его взгляд — сталь, направленная в Мика.

— Ты не имел права говорить ей. Не так, — он указывает на меня. — Мэдисон сама решает — сколько и когда.

Мик напрягается, плечи расправляются.

— Ей нужно знать. Посмотри на нее. Она уже искрит.

— Довольно, — рявкает Алистер. Слово режет воздух. Его присутствие так велико, что на миг мне кажется — пламя в камине наклоняется к нему, будто живое и готовое повиноваться.

Я дышу судорожно. Воздуха не хватает.

Каспиан стоит у угла дивана, внешне спокоен, но глаза у него светятся, тускло, зловеще.

— Мэдди, — говорит он мягко, будто обращается к напуганному зверьку. — Все не так ужасно, как звучит. Инициация нужна, чтобы заякорить твою силу. Без нее она разорвет тебя изнутри.

Я сильнее вжимаюсь в стену, мотая головой так яростно, что перед глазами плывут тени. Снаружи гремит гром — удар за ударом.

— Нет. Нет-нет. Даже не надейтесь. Я не… — смех вырывается визгливый, истеричный. — Я не собираюсь участвовать в какой-то извращенной монстр-оргии. Вы все, кажется, совсем поехали!

Глаза Алистера смягчаются, но голод и напряжение в них остаются. Голос понижается, становится почти нежным:

— Мы не заставим тебя. Но я боюсь, что будет, если ты откажешься.

Он идет ко мне через комнату. Останавливается прямо передо мной и поворачивается к остальным — спиной ко мне, как живая стена из ярости и силы. В его голосе шипение, когда он произносит:

— Я сделаю это. Вы двое — не подходите.

— Нельзя, — спокойно возражает Каспиан, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки. Его хладнокровие пугает сильнее, чем безумие Мика или ярость Алистера. — Она слишком сильна. Один не удержишь. Нужно трое.

Из груди Алистера вырывается низкое рычание. Руки за спиной, он начинает шагать взад-вперед, точно в клетке. В отблеске огня я замечаю вспышку клыков.

— Должен быть другой способ, — рычит он.

— Нет, — отвечает Мик, без тени шутки. — Прислушайся к дому. К буре.

И правда, гром грохочет так, что стены дрожат. Дом содрогается, будто сейчас развалится на части. С потолка сыплется штукатурка, оседает на моих волосах, на ресницах. Люстра качается, словно петля. Сердце бешено колотится, будто хочет вырваться.

Даже Каспиан, вечный невозмутимый Каспиан, выглядит потрясенным.

— Она должна пробудиться до конца своего девятнадцатого дня рождения. Врата закроются в полночь, — его голос становится хриплым, низким. — Время уходит.

Глава шестнадцатая

Делайте

— Нет. — Слово вырывается из меня, рваное, сорванное. — Я не буду…

Лампочки вспыхивают и лопаются одна за другой с резким треском. Осколки сыплются с люстры, с настольных ламп, как стеклянный дождь. Сквозняк ревет по коридорам старого дома, гремит каждой дверью, каждым оконным стеклом.

— Мэдди… — начинает Каспиан, но его голос тонет в ярости бури, рвущей стены на части.

Я хватаюсь за голову, ногти впиваются в кожу. Грудь будто разрывается изнутри. Огонь в камине поднимается, взлетает, швыряя искры, жар бьется в такт моему сердцу. Я отступаю, но упираюсь в стену — она не отпускает.

— Прекратите! — кричу я, не понимая, кого зову — их, бурю или саму себя.

Алистер внезапно оказывается передо мной. Клыки блестят, глаза горят в отблесках огня. Он пока не касается меня, но его присутствие — как клетка.

— Мэдисон, — произносит он низко, глухо. — Дыши.

— Я дышу! — слова выходят всхлипом, рычанием — всем сразу. Зрение двоится, в теле пульсирует сила, слишком огромная для меня, и стоит кому-то дотронуться — я просто взорвусь.

Снаружи грохочет гром. Молния режет небо пополам.

Мик выругивается, пот блестит на висках. Он сжимает затылок, будто удерживая себя, чтобы не рвануть вперед.

— Она сейчас рванет. Алистер, мы не можем ждать…

— Не смей к ней прикасаться! — рычит Алистер, голос дрожит.

Даже спокойствие Каспиана трескается. Он подается вперед, голос