Недобор на факультете: вызывайте попаданку! - Кира Крааш

Запишут еще в русалки и квакай потом пять лет.

В комнату постучали, и я вдруг осознала, что я — готова, стучит — Ивар, и сейчас в моей жизни произойдет что-то невероятное.

Хотя куда уже невероятнее, я между прочим попала в другой мир!

Испытывая какое-то иррациональное волнение, я открыла дверь и замерла.

Стоящий на пороге парень мало походил на моего знакомого. Нет, это однозначно был тот же Ивар, вот только теперь он словно был закован в глухую броню. От него веяло властью от рождения, силой и магией, если ее можно ощущать.

«Аристократ», — с какой-то легкой печалью подумала я.

Меж тем этот самый аристократ окинул меня каким-то странным, нечитаемым взглядом и произнес неожиданно низким голосом с легкой хрипотцой:

— Ты потрясающе выглядишь.

Я вдруг вспомнила уроки бальных танцев, которые ненавидела всей душой и сделала легкий реверанс:

— Благодарю.

И подняла взгляд на Ивара.

Синие глаза чуть светились, как ночью, когда мы встретились, и казалось что там, в глубине этих глаз, горит магический огонь.

— Идем, — тихо произнес он все тем же чарующим голосом и протянул мне руку. — Пора выбрать твою магию.

И почему мне кажется, что за этими словами кроется нечто большее?

21

Мы шли с Иваром по коридорам академии, и мне казалось, что я иду одновременно в метро в час пик и по красной ковровой дорожке.

В метро в час пик — потому что кругом были люди, много людей! Студенты шли парочками и по одиночке, большими и маленькими компаниями, шумно и молчаливо. И этот людском поток двигался в одном направлении, стекаясь в огромный зал торжеств.

А ощущения дефелирования по красной дорожке возникало, в основном, из-за присутствия Ивара.

Он шел спокойным, размеренным шагом, смотря на окружающих немного с высоты своего роста и немного с высоты своего социального положения. Стоило бы уточнить, что за титул у парня, но коридоры к таким беседам не располагали.

А потому я просто шла рядом, положив руку на сгиб локтя парня. Хотя, надо признаться, что сейчас Ивар парнем не воспринимался. Скорее, это был молодой мужчина: статный, богатый, влиятельный. И определенно знающий себе цену.

В общем, я изо всех сил старалась соответствовать!

Сам зал торжеств впечатлял своей монументальностью. Это было огромное круглое помещение с мозаичным полом, внушительными в обхвате колоннами по периметру и высоким сводчатым потолком. Хотела бы я сказать, что потолок показывал погоду на улице, но увы, он был просто расписан.

Я не была сильна в живописи, но, кажется, рисунок на потолке назывался фреской. И изображал он довольно интересные сюжеты, которые, наверное, относились к местной истории или мифологии.

Женщина, одетая в черные одежды, что развивались и плавно перетекали в ночное звездное небо, держала в руках кубок и смотрела на мужчину.

Мужчина был одет в белые одежды, а его развевающийся плащ растворялся в ослепительных солнечных лучах. И он тоже держал этот кубок, но смотрел на женщину.

В общем, не знаю, что за чашка была в руке у парочки, но изображены они были невероятно красиво. Мне даже казалось что я видела движение материи их одежд, но кто-то задел меня плечом и картинка вновь стала статичной.

— Интересно? — негромко спросил Ивар.

— Красиво, — отозвалась я. — Кто это?

— Это часть легенды о том, как появилась магия в нашем мире. Богиня Тьмы и бог Света создали чашу, испив из которой маг может выбрать какую силу будет черпать.

— Это как? — не поняла я. — Разве магия не определяется по умолчанию?

— Дар определен от рождения, — кивнул парень, продолжая вести меня по залу, — но чаша позволяла один раз в жизни сменить его.

— Зачем же вам призывать студентов из другого мира? — недоуменно спросила я.

— Чаша утеряна, — коротко ответил Ивар.

Тут я отвлеклась — парень подвел меня к центру зала и оказалось, что мы стоим среди студентов, одетых в черное. И их, надо сказать, было подавляющее меньшинство.

А вот напротив воловину зала занимала белая толпа. И напряженность между темным и светлым факультетом здесь становилась практически осязаемой.

— А как давно утеряна чаша? — тихо поинтересовалась я, оценивая численный перевес светлых магов.

— Два века назад, — чуть помрачнев, произнес Ивар.

Понятно. Темные маги элементарно стали вырождаться. Особенно, если ген рецессивный. Вот только даже по меркам волшебного мира, звучало это как-то слишком фантастически.

— А она точно была? Эта чаша? — со скепсисом спросила я.

— Была, — уверенно произнес Ивар и, вздохнув, добавил: — И хорошо бы ее найти.

Хотелось бы для начала узнать, почему она исчезла, но началась официальная часть!

22

В центр зала вышел ректор. Почему-то подспудно я ждала его в длинной серебристой мантии, но нет, одет мужчина был в обычный костюм. Ну как обычный — обычный по местным меркам. Чуть удлиненный черный пиджак, темно-серая жилетка с красивым тисненым узором, белая рубашка и атласный черный шейный платок, заколотый булавкой с блестящим камушком. Подозреваю, драгоценным. Простые брюки со стрелками, начищенные до блеска туфли.

Пиджак был расстегнут, руки мужчина заложены в карман. Он вышел в центр, прямо в круг с монохромным узором, и медленно повернулся, рассматривая студентов.

— Ну что, начинается новый учебный год. И я, надеюсь, в этом году вы будете учиться более прилежно. Потому что магия без знаний бесполезна, а иногда даже и опасна. И потому что наш мир нуждается в профессиональных магах.

Мое сознание, натренированное современными СМИ, выхватило из это короткой вступительной речи основную мысль, заставившую крепко задуматься. Не местная страна нуждается в профессиональных магах, а мир. Целый мир!

Ректор меж тем обернулся полный круг и продолжил:

— А теперь — приветствуем первокурсников нашей академии! Самое время узнать, кто же в этом году присоединится к нашей дружной семье.

Луро шагнул в сторону и, вынув руки из карманов, начал делать пассы руками, и я впервые увидела настоящую магию! Несколько красивых, быстрых движений, и мозаика в центре пола закружилась, словно водоворот. Казалось, будто черная бездна затягивает крошечные звездочки, а в следующее мгновение яркий белый свет растворял обрывки тьмы. Водоворот начал подниматься над уровнем пола, формируя сияющий монохромный смерч, но, дотянувшись до самого потолка, чтобы коснуться изображения чаши, мгновенно опал.

И на мозаичном рисунке, теперь немного напоминавшем зеркальную гладь воды, стоял высокий стол на длинной ножке. Вокруг столешницы, крепясь к ней в четырех точках, тянулась тонкая трубка. Я подумала,