Оттенки времени - Виктория Павлова

Тогда эмпатия еще работала, и я знала, что Курт был предан моей матери – ее смерть стала для него личной трагедией. Теперь у него осталась только я, если не считать сестру и племянника, и к моей защите он относился ответственно.

– Знаю, мы условились молчать, и я тебя поддержал, хоть и не согласен. Но пусть Курт Бирих не думает, что получил индульгенцию и теперь может нарушать правила.

У меня задрожали руки, и я сжала кулаки. Курт нарушал правила по моей просьбе, и то, что он делал, уж точно не понравится никому. Даже мне не нравится, но как отказаться? Перестану, и это меня не просто ранит, а убьет.

– Это шантаж?

– Боже мой, Тереза, конечно же нет! – Отец возмущенно отстранился. – Но ты слишком ему доверяешь.

– Хорошо, что мне есть кому доверять.

Пяти секунд наблюдения за обескураженным лицом отца хватило – тема с Куртом закрыта до следующего нарушения. Значит, придется быть осторожнее.

У входа в Голубую гостиную, где накрыли обед с фрау Бадер, ждала целая свита из секретариата и пресс-службы. И Курт. Он едва заметно кивнул, дескать, все в порядке.

– Ваше Величество, садовник из Лёф прибыл, – сообщила Катарина, – и уже приступил к работе.

– Отлично! Пусть не торопится. Все должно быть идеально.

– Конечно, Ваше Величество. Вы не желаете переодеться к обеду?

– Я ведь уже здесь. – Я стряхнула с платья листочки. – Не будем заставлять фрау Бадер ждать слишком долго.

Она руководитель моего секретариата, и в отличие от страшных тайн ждать не любит. Тайнам придется подождать, пока королева закончит рабочий день.

***

После всех встреч и консультаций наступили долгожданные свободные два часа. Мы с Риком поиграли в саду, он нарисовал мне жирафа, а после ужина я успела прочитать ему лишь самое начало сказки – он заснул, не дождавшись конца. Я посидела еще несколько минут, слушая его дыхание и рассматривая маленькие пальчики, сдерживая порыв поцеловать каждый, разбужу еще. Поправила флисовое одеяльце и поставила его любимого плюшевого жирафа так, чтобы он увидел его сразу же, как откроет глаза. Со дня рождения Рика моя воображаемая нитка янтарных бус ломилась от мгновений, которые хотелось помнить.

Генерал не выходил из головы с утра, но в хлопотах никак не удавалось поразмыслить, и лишь когда меня переодевали к ужину, в голове застучало набатом: Хэмстед! Неужели он замешан в истории со сверхспособностями? Заключил сделку с веитами? Или он и ни при чем, а я по инерции считаю его противником? Но если это его люди лезут в мою страну и хотят причинить вред моим подопечным, то пусть подумает еще. Я больше не беззащитная девочка. Главное, не доводить до публичности и не обеспечивать прессе целый ворох громких заголовков.

Я забежала в кабинет и написала запрос в миграционную службу. Он лег в стопку «В работе. Срочно», между «На подпись» и «Согласование». Это означало, что информация о любых американских гостях за последний месяц прибудет в течение трех рабочих дней. Привлекать внимание и требовать отчет сию секунду я не рискнула. Хотела позвонить Курту, но и так опаздывала на ужин, меня ждали ровно через минуту. Черт, снова придется потерять массу времени на пустую болтовню.

– Ее королевское Величество, великая герцогиня Эттерская, королева Этерштейна, – громко провозгласил мажордом в распахнутую дверь.

Отец, канцлер и советники поднялись и застыли, ожидая, пока я усядусь.

– Можете садиться.

Зашуршала одежда, задвигались стулья. Распорядитель наблюдал, а официанты принялись за работу. Нам поставили закуски. Мне – салат с рукколой, канцлеру – салат с морскими гребешками, отцу – террин7, а затем направились к советникам. Наполнили бокалы и замерли вдоль стен.

Я уставилась на салат. Если генерал работает самостоятельно, нужно узнать, чего он хочет, а если действует заодно с веитами, то мне это даже на руку: отправлю Лагари за ним следить и узнаю, с кем он общается. Лагари может пройти везде, кроме мест под видеонаблюдением: электронику он обманывать не умеет. Вдруг удастся через генерала выйти на главу Ордена?

– И между прочим, знаете, кому мы обязаны этой идеей? – воскликнул канцлер, и я очнулась от размышлений. – Полгода назад я встречался в Брюсселе с еврокомиссаром по внешним связям, а после мы разговорились с его помощником. Как же его звали?.. Крутится на языке… Как-то на «Д»… Не помню. Очень интересный человек, работал в Европейском суде справедливости. Так вот он поведал, что, оказывается, нынче входят в моду фаер-шоу. Так что через месяц вы сможете оценить театр огня на праздничном параде в Лангдорфе, – гордо провозгласил канцлер, будто лично придумал модную новинку. Его радовало все, что, по его мнению, укладывалось в стандарты ЕС. – На главной площади строят специальную сцену. Главным персонажем будет огонь. Три десятка актеров покажут настоящее огненное безумие с фокусами. Это будет грандиозно!

– Обычное огненное шоу, – пожал плечами отец, отпивая из бокала.

Канцлер возмущенно приподнял брови, но тут же нашелся, чтобы не потерять достоинство:

– Конечно, главным украшением праздника станет Ее Величество, это несомненно.

Отец хмыкнул в бокал, дескать, наконец-то я слышу истину.

– Спросим у герра Вальднера про моду на театр огня. Он много ездит по делам Комиссии, – он поставил бокал на стол, и официант мгновенно его наполнил, – а до этого часто путешествовал в рамках проектов ООН и ЮНИСЕФ.

– Елизавета II наградила его Орденом заслуг Британской империи за выдающиеся достижения по борьбе со СПИДом в странах Африки, – подхватил канцлер. – Он награжден премией мира Ремарка8, обладатель премии Дэна Дэвида9. Потрясающий человек! – Тут он помрачнел. – Только вот его возраст… Жаль, что он уже не молод.

Я сделала колоссальное усилие, чтобы сохранить на лице безразличие. Канцлер одарил меня взглядом феи-крестной, сбившейся с ног в заботах о воспитаннице, и сам себе покивал.

– Кстати, об этом! Ваше Величество, я на днях изучал рейтинги. Ваш рейтинг упал на два процента, аналитики говорят, что все дело в вашем, так сказать, личном семейном статусе. Понимаю, что адаптация к непривычному образу жизни – процесс долгий и трудный. Думаю, вам стоит серьезнее подумать над вопросом о консорте10, Ваше Величество, и мне бы очень хотелось, чтобы рядом с вами был тот, кто поддержит и поможет. Огромная ответственность за страну, масса обязанностей… Я очень за вас переживаю. Вы ведь знаете известную пословицу Этерштейна: «Глава семьи – глава верных суждений». Династия должна уверенно смотреть в будущее, а моя задача способствовать этому, призывая на помощь традиции. Вы уже посмотрели список кандидатов? – вкрадчиво поинтересовался канцлер.