Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

У Таиссы закружилась голова. Ей это снится? Может быть, она не перенеслась в пространстве, просто у неё случился сердечный приступ?

– Ты великолепное видение, – заплетающимся языком выдала она.

– Вижу, членораздельную речь ты тоже решила оставить на потом, как и дерзкое бикини. Впрочем, последнее я одобряю.

Таисса откинула голову на мокрое плечо, всё ещё боясь обернуться.

И не зная, что сказать. Потому что её будущее только что встретилось с чужим прошлым, и забывать об осторожности было нельзя даже ради невыносимого счастья.

Хрупкого. Временного. Но счастья.

Таисса обернулась с зажмуренными глазами. И нашла губы Вернона на ощупь.

Они были. Живые губы, мокрый и горячий поцелуй, и руки, обнимающие её так, словно это была самая естественная вещь на свете.

– Ты здесь, – прошептала она, не открывая глаз.

– И ты здесь. Ну же, Таисса-перепуганность, неужели я самое отвратительное зрелище на свете?

Таисса заставила себя вдохнуть и выдохнуть. И открыла глаза.

Мокрые тёмные волосы облепили лоб и виски. Строгая одежда промокла насквозь, но знакомая весёлая ухмылка и блеск серых глаз никуда не делись.

Вернон поднял бровь.

– Узнаёшь?

Таиссе хватило сил лишь судорожно кивнуть. Она машинально сжала перстень – и, услышав стук сердца, почувствовала, как по лицу расплывается глупая улыбка облегчения.

«Как же мне тебя не хватало».

– Как же я рада, что ты жив, – выдохнула она. – Я…

– Не знала, съест меня воронка с потрохами или чуть пожуёт?

Таисса быстро кивнула.

Этот Вернон не знал, что умрёт, вылетев из второй воронки. Ещё не знал.

И, глядя ему в глаза, Таисса поняла – она не признается ни за что. И не только потому, что Вернону нельзя знать будущее. Никому нельзя его знать.

Сколько бы дней ему ни осталось, она не потеряет ни минуты.

– Тебя, я заметила, не раздело по дороге, – выдавила она. – Даже линк не отняло.

– Так мы на родной Земле, не абы где в карантинной сфере, готовой отнять у тебя последнюю железку, – небрежно отозвался Вернон. – Видишь Большую Медведицу, Таисса-астроном? А она есть.

Три знакомые звезды над головой и четырёхугольник рядом. Таисса невольно улыбнулась с облегчением. Увидеть знакомые звёзды казалось сущим пустяком рядом с таким немыслимым чудом, как объятья Вернона, но и это было радостью.

– Мы на Земле, – проговорила Таисса. – В будущем или в прошлом?

Глаза Вернона блеснули.

– Изобрели ли здесь уже электричество или перешли в каменный век, не приходя в сознание? Отличный вопрос. Кстати, как именно ты здесь оказалась?

Таисса открыла рот. С какой готовностью она бы выпалила сейчас про Лару и захват бывших Тёмных, про отца и космическую капсулу, про энергетические туннели!

Нет. Может быть, потом она расскажет, подумав как следует… но не сейчас.

Таисса мотнула мокрыми волосами.

– Прыгнула к тебе… с помощью… – Она закашлялась. – Не скажу. Нельзя.

– Прыгнула за мной в воронку?

Таисса молча смотрела на него. Чёрные волны качались вокруг, и они двое были одни в целом мире. Как всегда и никогда.

Вернон с нежностью провёл рукой по её мокрым волосам.

– Понятно. То есть совершенно не понятно, но не буду спрашивать. Я…

И тут их вновь накрыла волна. Рука Вернона почти соскользнула с её талии, и Таисса запоздало осознала, что перемещение могло и его оставить без сил.

Отфыркиваясь и отплёвываясь, они выплыли на поверхность.

– Так, с меня хватит ночных купаний, – сообщил Вернон деловито. – Тем более что водичка прохладная и коктейлей с зонтиком никто не предлагает. Предлагаю осмотреться.

Таисса резко крутанула головой…

…И первой заметила далёкую башню.

Тёмная громада мыса или острова едва угадывалась в темноте. Горел далёкий огонёк в одном из окон. Узнавание забрезжило внутри Таиссы, но в голове слишком гудело после недавнего перемещения, чтобы ясно соображать.

– Сети нет, – светски заметил Вернон. Держась на воде, он тоже смотрел на башню. – Впрочем, у нас и выбора-то особого нет, как я понимаю.

– Угу, – выдохнула Таисса. – Полетели на берег. Будем целоваться там.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Таисса-развратница. Но сначала…

Он быстро ввёл что-то на линке.

– Что ты делаешь?

– Я хочу запомнить точные координаты нашего заплыва. Нам придётся сюда вернуться, Таисса-путешественница.

Таисса насторожилась.

– Это ещё зачем?

– Потому что нас выплюнуло в эту конкретную пучину не просто так. – Брови Вернона сдвинулись, и он внезапно показался Таиссе сильно старше своих лет. – Там внизу лежит предмет, к которому я не могу прикоснуться. А ты можешь. – Он серьёзно посмотрел на неё. – Очень даже можешь. Можешь почти лучше всех, я бы сказал. И не уверен, что это совпадение мне нравится.

Сердце Таиссы глухо стукнуло в тревоге.

– Какой предмет? – хриплым от волнения голосом сказала она.

Вернон вздохнул, обнимая её за плечи.

– Меч, Пирс. Самая странная, ценная и дорогая из оружейных железок, которой ты, помнится, разнесла вдребезги целый Источник. Причём даже не с пьяных глаз, что характерно. Помнишь старую добрую Антарктику?

У Таиссы округлились глаза.

– Меч там? Внизу? Мы должны нырнуть за ним! Сейчас же!

Она дёрнулась было вниз, но Вернон тотчас же перехватил её поперёк талии.

– Эй-эй-эй! Во-первых, никакой спешки. Во-вторых, ты утонешь с концами, если попробуешь нырнуть, и мы оба это знаем. Мы сюда вернёмся, Таисса-коллекционерка, и все артефакты будут наши. Но – не сейчас.

Он был прав. Таисса обмякла в его руках.

– Хорошо, – выдавила она.

– Отлично. Кстати, я правильно понял, что прослушки и слежки на тебе после твоего экстравагантного обнажённого появления тоже больше нет?

Об этом Таисса ещё не думала – и расплылась в улыбке, осознавая свою свободу.

Временную. Она оставила за спиной тяжёлую ношу, и будущее обещало неопределённость и тьму. Но у неё было настоящее.

И, чёрт подери, свобода воли. Потому что здесь и сейчас ничто не было потеряно.

– Полетели на берег? – предложил Вернон, поднимаясь над волнами. – Как знать, быть может, удастся захватить в плен пару бутербродов.

Он улыбался ей. Живой, бесценный, настоящий Вернон.

Таисса растерянно и счастливо улыбнулась ему в ответ.

И взяла протянутую руку.

Башня оказалась маяком, возвышающимся на мысу.

Огни маяка не горели, но