Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Наутро, когда Мужун Цзинхэ доставил ее в указанное Ломэй место, взору девушки предстала пугающая картина предстоящей охоты с колышущимися на ветру знаменами и холодным блеском доспехов.

Мужун Цзинхэ поднял бровь, крепче обхватил Мэй Линь за талию, положил подбородок ей на плечо и лениво протянул:

– Что за игру вы затеяли?

Мэй Линь не знала ответа на этот вопрос, и сердце ее сжалось от дурного предчувствия. Ей хотелось сбежать, но вместо этого приходилось безропотно двигаться вперед, постепенно приближаясь к месту, где маршировали солдаты.

Муе Ломэй, в черных как смоль мягких латах и наброшенном поверх них голубом одеянии, ехала верхом в сопровождении слуги, который вез серебристые доспехи. Как ни странно, в отдалении Мэй Линь заметила Мужун Сюаньле. Слуга туго затягивал ремни его брони, пока сам принц с улыбкой махал рукой новоприбывшим.

– Сегодня Муе желает узнать, не утратил ли прославленный ван былого величия, – холодно сказала Ломэй, когда приблизилась. Коротким жестом она приказала слуге поднести доспехи Мужун Цзинхэ. Несмотря на деланое равнодушие в голосе, глаза ее горели от предвкушения.

Однако Мужун Цзинхэ даже не взглянул на предложенную ему амуницию и невозмутимо объехал обоих.

– Прошлое осталось в прошлом, – бросил он через плечо. – Нынче у принца в руках красавица, а в кубке – сладкое вино. Зачем мне снова возвращаться к дням, когда приходилось спать в доспехах, ожидая битвы? Генерал Муе, не стоит утруждаться понапрасну.

Мэй Линь впервые слышала, как Мужун Цзинхэ говорил с Ломэй так холодно и отстраненно, поэтому едва сдержала удивление. Она никак не ожидала, что человек, посвятивший себя праздным удовольствиям, некогда слыл славным полководцем империи.

Муе Ломэй тоже впервые столкнулась с таким пренебрежением, отчего ее лицо то бледнело, то краснело. Спустя мгновение она резко развернула лошадь и, нагнав принца, бросила ему с сердитым укором:

– Цзинхэ, неужели ты решил навсегда погрязнуть в распутстве и праздности?!

Тот заметно напрягся. Он обернулся и, поймав взгляд Ломэй, полный гневного разочарования, вдруг беспечно усмехнулся. Резко притянув к себе Мэй Линь, он громко чмокнул ее в щеку и с преувеличенным сожалением заявил:

– Давненько ты не называла меня этим именем… Что ж, раз тебе так хочется, я надену эти доспехи. Но если отец рассердится, то так и скажу: все потому, что я испугался своей женушки!

Если бы не щекотливая ситуация и не опасность ее положения, Мэй Линь, наверное, рассмеялась бы.

– Собрался надевать, так надевай скорее. Хватит языком чесать! – раздраженно фыркнула Муе Ломэй. Однако прозвучавшее «оскорбление» ничуть не задело ее, напротив, уступка Мужун Цзинхэ явно улучшила ее настроение.

– Цзинхэ, тебе не стоит беспокоиться насчет гнева императора. Генерал Муе уже обо всем договорилась, – вмешался Мужун Сюаньле, который закончил одеваться и теперь поправлял меч на поясе.

Младший брат, спешившись, сперва заставил Мэй Линь поклониться старшему, а затем спросил:

– Как получилось, что старший брат тоже здесь?

Мужун Сюаньле улыбнулся и, взяв из рук слуги доспехи, собственноручно встряхнул их, помогая Цзинхэ облачиться:

– Генерал Муе задумала весьма любопытную игру. Разве твой старший брат мог пропустить такое событие? – улыбнулся он.

«Игру…»

Все это время тихая и молчаливая, Мэй Линь покрылась мурашками. Это слово таило угрозу. Сердце снова тревожно сжалось от дурного предчувствия.

– Чего застыла? – недовольно одернул ее Мужун Цзинхэ. – Иди сюда, помоги мне одеться!

Мужун Сюаньле, не переставая улыбаться, отошел в сторону и освободил ей место.

– Если бы не старший принц, разве его величество позволил бы мне распоряжаться пленниками по собственному усмотрению? – повернула голову Муе Ломэй.

Только после ее слов Мэй Линь заметила, что помимо солдат здесь находятся люди в лохмотьях и со связанными руками и ногами. На первый взгляд таких бедолаг согнали на пустырь сотни три-четыре.

Холодный взгляд Мужун Цзинхэ скользнул по связанным людям:

– Что это за игра, раз вы оба в таком предвкушении? – в его голосе слышалась явная досада, выдававшая плохое настроение. Но только Мэй Линь, завязывающая ему пояс вместо Мужун Сюаньле, заметила, что его глаза не выражают никаких эмоций.

Пока младший принц облачался, Муе Ломэй пристально его разглядывала, пытаясь отыскать в нем хоть какой-то намек на героическое прошлое. Однако он выглядел вялым и бледным, а сверкающая серебром броня подчеркивала его болезненность и усталость, делая облик еще более тусклым.

– Чем кормить пленников почем зря, лучше использовать их для тренировки войск, – холодно произнесла она и, не сдержав раздражения, добавила: – Вино и женщины давно уже лишили тебя всех амбиций!

Выплеснув свою злобу, она взмахнула плетью и стегнула лошадь по крупу. Та помчалась прочь, слившись с блестящими рядами солдат.

Мужун Сюаньле покачал головой:

– Характер у генерала Муе непростой. Тебе придется сильно постараться, чтобы завоевать ее сердце.

Он поправил меч у пояса и не спеша поехал за Ломэй. Мужун Цзинхэ долго смотрел им вслед. Лучи утреннего солнца скользили по фигуре девушки-генерала, отражаясь от сияющих доспехов. Она словно была окружена ореолом света – гордая, несравненная и такая недосягаемая. Принц грустно усмехнулся и, крепко прижав к себе Мэй Линь, впился в ее губы, словно выплескивая накопившуюся досаду.

– Видишь ли, эта женщина презирает меня. Как думаешь, что мне делать?

С этими словами он прижался лицом к ее шее, словно капризный ребенок, и принялся тереться щекой о нежную кожу, откровенно пользуясь ее смущением.

Мэй Линь едва держалась на ногах, но понимала, что ответа от нее не ждут. Она лишь ошеломленно посмотрела поверх его плеча на ближайший лес и, скрывая эмоции, постаралась принять безучастный вид.

Глава 4

Высокое небо, бескрайние земли, леса, одетые в багрянец, а с юга летят гуси, подгоняемые ветром.

Солдатам императора, проходящим подготовку, такая погода была лишь в радость; охотникам она сулила щедрую добычу. И только для тех, кого взяли в плен после битвы на реке Цюцзян, это был день, от которого зависела их судьба.

Для Мэй Линь это тоже был печальный день. Но если пленники из Наньюэ – это живые мишени, помогающие обучать солдат, то зачем сюда привезли ее, безобидную рабыню, согревающую хозяйскую постель? Почему с ней так обошлись?

Уныло устроившись среди пышных ветвей кедровой сосны, Мэй Линь сорвала шишку и начала неспешно ее лущить, мысленно ругая Муе Ломэй, Мужун Цзинхе и Аньчан с его таинственным хозяином. Всех на свете.

Как оказалось, загадочная игра Муе Ломэй заключалась в следующем. Пленникам давали два часа форы, а потом солдаты начинали преследование, соревнуясь в охоте