Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Еще несколько дней назад он что-то ласково нашептывал ей на ухо, но стоило Мэй Линь попасть в беду, его пыл тотчас угас. Девушка полностью осознала, что это за человек. В сравнении с ним даже суровые наставники из Аньчана казались искренними.

Муе Ломэй, похоже, вспомнила утренний инцидент, и уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке. Она прокрутила арбалет в руке и опустила его.

– Если ты встанешь на колени и попросишь пощады, то, возможно, я подумаю.

Откровенное унижение. Очевидная насмешка. Однако Мэй Линь не ощутила ни малейшей злости. Она лишь усмехнулась, убрала руку от лица и спокойно сказала:

– Госпожа Муе командует тысячами солдат. Разве может она нарушить свое слово?

И в тот же миг медленно выпрямилась, а затем с полной почтительностью опустилась на колени. Листья и трава тихо шуршали под ее лбом, когда она касалась им земли. Раз, два, три.

– Госпожа Муе, вы истинная героиня и легендарная воительница! Прошу вас, пощадите мою ничтожную жизнь!

Муе Ломэй видела немало трусов, цепляющихся за ниточку жизни, но такого бесстыдства еще не встречала. Эта девчонка даже не пытается делать вид, что в ней сохранилась хоть капля достоинства! Однако раз уж генерал вслух дала обещание подумать, то взять слова обратно она не могла. Слегка опешив от такой наглости, она ощутила неприятный ком в горле. Вместо того чтобы испить до дна унижение соперницы, она испытала странную досаду, и в груди нестерпимо закипело от желания выплеснуть злость.

И Муе Ломэй быстро нашла, чем себя успокоить. Ее запястье дрогнуло, и две стрелы с хлестким свистом вырвались из арбалета. Одна вонзилась в левое плечо Мэй Линь, другая – в правое бедро, отчего та еще сильнее припала к земле.

– Я сказала, что отпущу тебя, но вовсе не обещала, что ты уйдешь невредимой, – бесстрастно процедила генерал, и в глубине ее глаз мелькнуло жестокое удовлетворение от того, что она взяла верх.

Мэй Линь сидела на земле, низко опустив голову, и не шевелилась. Могло даже показаться, что ее ничуть не задели ни слова, ни действия Ломэй. Она молча терпела боль в плече и ноге, пока жгучая пульсация в ранах не ослабла, а затем, опираясь о ствол сосны, медленно поднялась.

– Благодарю госпожу Ломэй за дарованную мне жизнь, – спокойно прошептала она, встретившись с ней взглядом. В следующее мгновение раненая девушка развернулась и, прихрамывая, направилась вглубь леса.

Муе Ломэй осталась стоять, провожая удаляющийся силуэт взглядом. Фигура Мэй Линь постепенно скрылась среди деревьев, но перед глазами стоял ее потускневший, темный и, казалось, бездонный взгляд. Внезапно Муе поняла, что уже и не помнит, почему так жестоко преследовала эту безоружную женщину.

Ночь окутала лес плотной пеленой. Ни луны, ни звезд – верный признак того, что завтра погода испортится.

Мэй Линь прижалась спиной к камню, надеясь, что леденящая прохлада хоть немного уймет лихорадку. Она уже вытащила стрелы и обработала раны целебными травами, но боль по-прежнему истязала ее, а голова пульсировала в такт слабому сердцебиению. Она знала: у нее жар. Но засыпать нельзя, иначе она никогда не откроет глаза.

Девушка сжимала острый камень. Когда в глазах начинало темнеть, она вонзала острие булыжника в рану на ноге, и боль возвращала ее в этот мир.

Мэй Линь нашла укрытие в небольшой пещере на склоне. После бегства от Муе Ломэй она, стиснув зубы, решила пробираться через самые густые заросли. Останавливаться было нельзя: даже если Муе прекратила преследование, солдаты наверняка продолжали охоту. У Мэй Линь не было сил заметать следы, поэтому оставалось скрыться там, где ни стрелы, ни боевые навыки солдат не дали бы им очевидного преимущества.

Потеря крови и боль заметно ослабили ее. В какой-то момент Мэй Линь подвернула лодыжку и полетела вниз по склону. Голова закружилась, дыхание перехватило от испуга, но, к счастью, падение открыло ей вход в пещеру, заросший высокими травами и спутанными корнями деревьев. Она понимала, что если продолжит бегство, то ее точно найдут. Но даже если ей удастся скрыться, не факт, что она продержится до рассвета. Именно поэтому Мэй Линь решилась затаиться здесь, пока Муе Ломэй не прикажет своим людям отступить.

К счастью, ее никто не обнаружил. Но это была лишь часть проблемы: потеря боевых навыков и сил значительно ослабила ее выносливость и терпимость к боли. Раньше подобные ранения беспокоили ее не больше, чем царапины, но сейчас организм держался на волоске. Горло пересохло, и каждый вдох чудовищно обжигал легкие. Все клетки тела ныли, забирая последние силы, затуманивая волю и подбивая сдаться…

В бреду она вновь увидела горные склоны, усыпанные весенними цветами. Капли дождя, словно хрустальные нити, струились по белым лепесткам, наполняя их сверкающей свежестью. Воздух был пропитан терпким цветочным ароматом, а ветер мягко раскачивал ее тело… Так сладко было бы просто закрыть глаза и никогда больше не просыпаться…

Ее пальцы дрогнули. Камень в руке тяжело приподнялся, затем опустился на рану. Боль слегка прояснила разум, но тело по-прежнему еле ворочалось. Казалось, ее окружает лишь кожаная оболочка, тюрьма, прутья которой хочется разорвать и выпустить что-то неведомое.

Как… как выглядела ее мать? Мысль вспыхнула ярким светом посреди безумной горячки. Девушка цеплялась за ускользающий рассудок, за этот вопрос, борясь с соблазном просто отпустить все и забыться. Она никогда не позволяла себе раздумывать над этим, но сейчас вопрос всплыл в ее сознании сам собой, пронзив тело мучительным желанием правды.

Почему мать ее бросила?

Откуда она родом?

Наверное, и у нее когда-то были дом и семья? Братья, сестры?

Впрочем, все это не имело значения. Она хотела знать только одно. Как выглядела ее мать?

Только это… Больше ничего… Только это…

Пересохшие губы Мэй Линь едва заметно шевелились в темноте, практически не размыкаясь. На самом деле она не издавала ни звука, да и вряд ли вообще понимала, что происходит.

Может, в этот раз ей и правда не суждено пережить ночь? Эта мысль на мгновение всплыла в ее затуманенном разуме, но звук глухого удара быстро отвлек ее. Казалось, что-то с силой врезалось в ствол дерева, отчего даже каменный свод пещеры над ее головой слегка содрогнулся. Внезапное давящее ощущение опасности отрезвило разум, и она инстинктивно затаила дыхание.

Девушка прислушалась, но больше не доносилось ни звука. Время шло, сознание вновь начинало ускользать… И вдруг в тишине раздался слабый, дрожащий всхлип. Пусть тихий, но он прорезал вязкий туман ее мыслей, заставив сердце сжаться.

То ли шорохи,