Властный свёкр. Страсть в доме у озера - Дарья Рoманова

Его руки скользнули за мою спину. Ловкое, привычное движение — щелчок застёжки, и лифчик ослаб. Он одним рывком скинул его, наконец освобождая мою грудь. Прохладный воздух и его жадный взгляд одновременно коснулись обнажённой кожи, заставив соски налиться и затвердеть ещё сильнее. Его ладони тут же сжали их, властные и грубоватые, а затем его губы приникли к одной груди, в то время как пальцы продолжали свою умелую игру с другой. Он кусал и ласкал мои соски, то проводя по ним языком, то слегка покусывая, и с каждым его прикосновением волны удовольствия растекались по всему телу, заставляя меня двигаться на нём ещё быстрее и отчаяннее.

Вскоре он взял инициативу в свои руки. Его бёдра мощно двинулись навстречу моим толчкам, он начал подбрасывать меня на себе, вгоняя в себя с такой силой, что крики сдерживать стало невозможно. Мои стоны, громкие и постыдные, разносились по тихому полю, сливаясь с его хриплым рычанием.

— Кончай со мной, — прорычал он, его дыхание стало прерывистым.

Этого было достаточно. Оргазм накатил на меня внезапно и сокрушительно, вырывая из горла дикий, ничем не сдерживаемый крик. Внутри всё затрепетало и сжалось в серии сладких, бесконечных спазмов, заставляя моё тело обмякнуть на нём. Чувствуя, как моя киска судорожно сжимает его, он с глухим, удовлетворённым стоном вогнал себя в меня до самого предела, и его мощный член пульсировал, изливая горячую сперму глубоко внутрь.

Мы сидели, тяжело дыша, сплетённые в тесном пространстве кара. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено стучит его сердце.

Он провёл рукой по моей спине.

— Ну что, — в его голосе звучали насмешливые нотки. — Всё ещё считаешь гольф скучным?

Глава 13

Последние дни нашего отдыха слились в одно яркое, насыщенное полотно, где каждая минута была выписана золотыми красками счастья. Мы не просто проводили время вместе — мы проживали каждое мгновение, словно наверстывая упущенное время. Утро начиналось с чашечки кофе на веранде, когда озеро только просыпалось, укутанное утренней дымкой, а солнце мягко золотило верхушки сосен. Мы загорали на частном пирсе, купались в прохладной воде озера, завтракали фруктами на веранде, наблюдая за восходом.

Я открыла для себя радость утренних пробежек по лесным тропам, где воздух был густым и хвойным. Мы обедали в уютных ресторанчиках с видом на воду, а вечера проводили в объятиях на шезлонгах, слушая, как вода нашептывает что-то берегу. Эти дни были наполнены смехом, лёгкостью и тем особым чувством свободы, когда кажется, что весь мир принадлежит тебе.

Но всему хорошему приходит конец. Наступил день отъезда и на душе заструилась тревожная смесь чувств. Я знала, что ждёт впереди — неизбежный разговор, гнев, боль. Но глядя на Игоря, на его спокойную, уверенную силу, сомнения отступали. Он был той скалой, о которую могли разбиться любые волны. Наш ночной разговор, когда он обрисовал план действий, успокоил меня. «Всё будет так, как должно быть, Лиз. Ты мне доверяешь?» — спросил он тогда и мой утвердительный кивок был абсолютно искренним.

Сейчас, наблюдая, как он легко забрасывает наши вещи в багажник машины, я поймала себя на мысли, что боюсь не столько скандала, сколько возвращения в ту старую серую реальность, даже ненадолго. Я мысленно представила квартиру, лицо Жени, и по телу пробежала холодная дрожь. В этот момент Игорь обернулся, его взгляд встретился с моим. Я подарила ему лёгкую, почти робкую улыбку, словно ища подтверждения. Он ответил тем же — его губы тронула тёплая, ободряющая улыбка, а в глазах читалась такая непоколебимая уверенность, что мои страхи мгновенно растаяли. «Хватит всего бояться, — сказала я сама себе. — Он меня в обиду не даст».

— Всё готово, так что можем ехать, — его голос прозвучал привычно-спокойно.

Его спокойствие было заразительным. Я ловила себя на мысли, что Игорь вообще не выглядел человеком, которому предстоит сложный разговор с собственным сыном. В его поведении не было ни тени напряжения. Казалось, исход был предрешён ещё тогда, в той самой прихожей и все дальнейшие события были лишь логичным и неотвратимым следствием.

Когда мы свернули на нашу улицу и знакомый дом выплыл впереди, сердце упало куда-то в пятки. Всё внутри сжалось. Машина плавно затормозила у подъезда.

— Готова? Или можешь остаться здесь, я сам вещи заберу?

— Всё в порядке Игорь, идём.

Женя был дома. Он сидел в гостиной на диване, уткнувшись в телефон, и при нашем появлении резко поднял голову. Увидев отца, его лицо озарилось удивлённой, почти детской улыбкой.

— Отец! Ты вернулся! — он вскочил, чтобы подойти, но его взгляд скользнул по мне и улыбка мгновенно сползла с лица, сменившись холодным, тяжёлым презрением. Он явно давал мне понять, что лишь присутствие Игоря сдерживает его.

— Лиза, иди собери свои вещи, — сказал он, обращаясь ко мне.

Я послушно кивнула и направилась в спальню, чувствуя на спине колющий взгляд мужа.

— Постой! — резко крикнул Женя. — Что происходит?

Я не стала останавливаться и скрылась в комнате, притворив за собой дверь, но не закрывая её плотно, оставив небольшую щель.

Стоя посреди опостылевшей спальни, я окинула взглядом это место — логово наших несбывшихся надежд, обитель обид и унижений. И поняла: я не хочу забирать отсюда ничего. Ни одной вещи, ни одной частички прошлого. Всё здесь было отравлено. Моя новая жизнь начиналась с чистого листа, и старые чернила были ей не нужны.

Я просто постояла немного, глядя в пустоту, и развернулась, чтобы уйти. В этот момент из гостиной донёсся спокойный голос Игоря.

— Всё очень просто, Женя. Лиза больше здесь жить не будет.

— Что? — голос Жени прозвучал искренне ошеломлённо. — Почему? Куда она денется? О чём ты вообще?

— Она будет жить со мной.

В гостиной воцарилась могильная тишина. Я медленно вышла из спальни и остановилась в дверном проёме, наблюдая за сценой.

Женя смотрел на отца с выражением глубочайшего непонимания, будто тот заговорил на древнем мёртвом языке. Его мозг явно отказывался воспринимать услышанное.

— С тобой? Это шутка? Что это значит, «будет жить с тобой»?

— Это значит ровно то, что ты слышал, — Игорь стоял, глядя Жене в глаза, и его поза излучала непоколебимую уверенность. — Ты потерял её. Навсегда. И виноват в этом только ты сам. Ты перестал её ценить, изменял. Ты сам вытолкнул её из своей жизни.

Недоверие в глазах Жени